С первого взгляда - Ребекка Пейсли

– Сафиро!

Девушка, пропалывающая морковку, подняла голову. Сойер стоял у забора. В руке он держал красную розу.

Вчерашний эпизод в хлеву встал у Сафиро перед глазами, но теперь она больше не обижалась на Сойера. Всю ночь девушка не спала – думала, почему он оттолкнул ее. И наконец поняла.

«Бедный Сойер, – жалела его Сафиро. – Бедный, бедный Сойер!»

Она кивнула и опять нагнулась к морковке.

– Сафиро, насчет вчерашнего вечера, – начал Сойер, – прости, из-за меня тебе было стыдно...

– Это тебе было стыдно, а не мне.

– Что? А... Ну да, мне тоже было стыдно...

– Мне надо прополоть морковку, – перебила его девушка, – здесь полно сорняков! И кролики...

– Я не должен был на тебя кричать.

Сойер подошел к Сафиро и тронул ее за руку. Она отстранилась.

– Я нашла восемь маленьких морковок, три помидора и кабачок. Надеюсь, лук и картошка тоже подросли. Тогда у нас на обед будет жареная рыба с овощами...

– Почему ты не хочешь меня слушать? Я пытаюсь извиниться за...

– Знаю, Сойер, а я пытаюсь сберечь остатки твоей гордости. Тебе не надо передо мной извиняться. То, что случилось вчера в хлеву... Ты в этом не виноват.

– Я всегда прошу прощения, если не прав, Сафиро. От этого моей гордости не убудет. Ты тоже не виновата во вчерашнем. Это было...

– Конечно, я не виновата, – нагнувшись, она выдернула несколько сорняков, – со мной-то все в порядке.

Сойер решил, что ослышался.

– Прости, что ты сказала?

– Со мной все в порядке, в отличие от тебя. И я не виновата в том, что случилось вчера в хлеву, потому что я нормальная. Но и ты тоже не виноват. Нельзя винить ненормальных людей в их поступках. Не забывай, что я много лет прожила с Тья, Асукар и Педро. У всех троих... как это говорится? Крыша поскакала. У Макловио и Лоренсо тоже с головой не все в порядке, но они получше, чем Тья, Асукар и Педро.

Сойер не верил своим ушам.

– Ты хочешь сказать, что у меня крыша поехала? Ты сравниваешь меня с мамашей Тья, мадам Асукар и святым Педро?

– Тья, Асукар и Педро – очень милые люди, но они уже никогда не станут нормальными. А ты, Сойер... может, сейчас ты и не в своем уме, но...

– Я не в своем уме? По-твоему, это я вчера чуть не спалил хлев? Это я намазал себе лицо и губы протухшим салом? Я воткнул себе в волосы колючий букет? Я...

– Сойер, пожалуйста, не надо! – взмолилась Сафиро. – Я прекрасно понимаю, почему ты вчера так себя вел. Тебе больше не надо скрывать свою ненормальность. Я твой друг, и я приму тебя таким, какой ты есть, как я принимаю Тья, Асукар и Педро.

Сойер подошел к Сафиро совсем близко.

– И что же, по-твоему, у меня ненормальное?

От него пахло землей, солнцем и особым мужским ароматом. Девушка положила руку ему на грудь. Как жаль, что ей не суждено заняться любовью с этим мужчиной! Разумеется, вчерашний спектакль страсти имел тонкий расчет: Сафиро хотела заставить Сойера заниматься с ее стариками. И все же она с замиранием сердца предвкушала предстоящую близость, мечтая познать тайну интимных отношений.

Но этому не бывать.

– Ты не знаешь, как надо заниматься любовью с женщиной, – сказала она, ласково улыбаясь, – наверное, раньше ты это знал – до того, как потерял память, – но сейчас забыл, как и многое другое. Вчера вечером ты накричал на меня... ты просто пытался скрыть собственную неловкость, да, Сойер? Ты не хотел, чтобы я догадалась о твоем недостатке, и сделал вид, что...

– Забыл?.. Недостаток?.. Нет! Девушка похлопала Сойера по щеке.

– Ты можешь обмануть меня, но себя не обманешь. Вчера вечером ты не смог со мной переспать, потому что не знал как. Ты такой же девственник, как и я, Сойер. Только я девственна физически, а ты морально. Ты не помнишь, как это делается. Асукар говорила, что мужчины сильно гордятся своими способностями, и мне очень жаль, что с таким крепким молодым мужчиной случилась такая неприятность...