Искушение любовью - Эйлин Драйер

Она не могла дышать, не могла думать, будто тряпичная кукла распласталась на тонком бархате, под которым чувствовалось дерево пола. Тело пылало. Кожа обрела необычную чувствительность. Груди набухли и напряглись, а кости, казалось, вовсе расплавились. А он… он просто отвернулся и встал. Фиона не поверила своим глазам. Быстро вскочив на ноги, она оказалась у него за спиной – и первое, что почувствовала, это странное стеснение в груди. Она наклонила голову. Как можно быть столь неосмотрительной? Ответом ей была волна воспоминаний. Она словно вновь ощутила его пальцы на своей груди, прикосновение губ, жар тела…

Она отвернулась и привела в порядок платье. Позади раздался шорох, и она закрыла глаза, пытаясь отогнать воспоминания, но тут услышала его голос:

– Я…

Фиона резко повернулась, но вновь увидела только его спину и выпалила в приливе ярости:

– Если станешь извиняться, клянусь: выпотрошу тебя как карпа!

Он посмотрел на нее через плечо.

– Не стану. Просто скажу, что хотел сделать это не так.

Она узнала этот взгляд: точно так он смотрел на нее четыре года назад, когда целовал на пастбище, в нем читались стыд, сожаление, раскаяние.

Фионе захотелось дать ему по физиономии.

– Я сожалею лишь о том, что поцеловал тебя в неподходящем месте.

Она посмотрела на него: пальцы сжаты в замок, явно старается держать себя в руках,  – и неожиданно почувствовала, как гнев ее испарился. Она еще не нашлась что ответить, но поняла, что он прав. Страшно даже представить, что кто-то мог увидеть, как она кувыркается с мужчиной на полу столовой. Этого ей хотелось меньше всего, хотя речь шла, возможно, о самом счастливом моменте за… ну да, за последние четыре года.

От следующей пришедшей в голову мысли Фиона чуть не застонала – ей предстояла встреча с матерью новой ученицы, которая должна вот-вот прийти. Ужас! Разве имела она право так рисковать благополучием своей школы?

Сотрясаясь всем телом, будто в лихорадке, она подняла с пола штору.

– Не мог бы ты наконец повернуться ко мне лицом?

Алекс печально хмыкнул и признался:

– Нет, не могу, но, полагаю, повесить наконец эту чертову тряпку сумею.

Несколько мгновений Фиона тупо смотрела на кусок ткани в своих руках, потом согласилась:

– Хорошо. Если так будет быстрее, то попробуй.

Коротко кивнув, Алекс установил стремянку на прежнее место у окна и поднялся наверх, а Фиона подала ему край шторы. Но и сейчас их прервали – на сей раз хлопнула дверь парадного и послышался знакомый голос:

– Вот это да! Кому скажи – не поверят. Будет о чем посплетничать за рюмкой в «Уайтс».

– Только попробуй, Чаффи,  – парировал Алекс, не поворачивая головы. – Тут же расскажу твоему отцу, чем ты занимался на прошлой неделе, вместо того чтобы присутствовать на приеме, который устраивала твоя матушка.

Последовало напряженное молчание.

– Ты не посмеешь…

Фиона обернулась и увидела в дверях Чаффи: в бобровой шапке и пальто с капюшоном; рот открыт, очки сползли на средину носа. Краска неожиданно залила ее лицо, и она мысленно взмолилась, чтобы он этого не заметил.

– Даже не надейся,  – заявил Алекс, на мгновение отвернувшись от шторы. – О приветствую вас, леди Мейрид! Вам удалось поговорить с королевским астрономом?

Фиона отошла от лесенки, чтобы помочь сестре снять пальто, и при взгляде на нее ей показалось, что девушка чем-то озабочена.

– Это неправильно. Это не так,  – затараторила вдруг Мейрид. – Это нечестно.

Состояние сестры испугало Фиону, и она спросила:

– Вы так и не поговорили с ним?

– Поговорили, даже угостил чаем,  – ответил Чаффи, снимая шапку и расстегивая пальто.

Мейрид фыркнула и, оттолкнув руку сестры, обиженно сообщила:

– Он угостил чаем его.

– А насчет времени на большом рефракторе удалось договориться? – поинтересовалась Фиона, делая шаг назад.