Разбивая волны - Кэрри Лонсдейл

– Что ты здесь делаешь одна, под дождем?

– Я… – Я замялась, беспомощно обернувшись на бабушкин дом.

– Не стой, заходи. – Он сделал приглашающий жест. – Ты вся промокла… да и я, кажется, тоже. – Оуэн опустил взгляд и посмотрел на свои ноги. Он был в одних носках. Наверное, подумала я, в чем был, в том и выскочил.

Потом я перевела взгляд на свои ноги и обнаружила, что я тоже без туфель. От одного вида моих бледных замерзших пальцев меня пробрала дрожь.

На скулах Оуэна заиграли желваки.

– Мне не очень приятно это говорить, – сказал он, – поскольку я как-никак потратил на дом твоей бабушки уйму времени и усилий, но… мне кажется, я знаю, почему ты оттуда удрала. В этих стенах тебе становится не по себе… – Он махнул рукой в сторону бабушкиного коттеджа. – А раз так, у нас с тобой только два варианта: стоять здесь, пока мы не простудимся насмерть, или все-таки пойти ко мне.

– Зачем? – спросила я.

– Чтобы поговорить.

– А если я не хочу говорить?

Оуэн развел руками.

– Нет так нет. Но, мы, по крайней мере, можем выпить. Мне сегодня уже предлагали бокал бренди… и я думаю, сейчас для этого самое подходящее время.

От холода я давно приплясывала на месте и стучала зубами, но идти домой к Оуэну… Я никак не могла решить, нужно ли мне это.

– Ну как хочешь, – проговорил он, не дождавшись моего ответа, и повернулся, чтобы уйти.

– Постой!.. – Он был прав: мне совершенно не хотелось возвращаться в дом, в котором я выросла, а это означало, что никакого выбора у меня на самом деле нет. Не торчать же под дождем до утра! Я понимала, конечно, что вернуться к бабушке все равно придется, но сначала мне следовало успокоиться, прийти в себя…

– Ладно, – нехотя проговорила я. – Но только ненадолго. Один бокал, и все! – Этого, думала я, должно хватить, чтобы привести в порядок разыгравшиеся нервы.

Оуэн кивнул и первым двинулся к крыльцу. Я шагнула следом и почувствовала, что от холода кончики пальцев на руках и на ногах успели онеметь. Оуэн шлепал впереди босиком, и я подумала, что со стороны мы оба, наверное, выглядим довольно жалко.

На крыльце Оуэн содрал с ног промокшие носки, швырнул их куда-то в угол, потом открыл дверь и пропустил меня в прихожую.

Не успела я войти, как меня тут же атаковали Грязнуля и Пачкуля. Неистово виляя хвостами, они тыкались мне в ладони мокрыми, кожаными носами. В конце концов Пач, разворачиваясь, толкнул меня с такой силой, что я не удержалась на ногах и налетела на Оуэна, который как раз наклонился, чтобы достать из-под вешалки домашние тапочки. Меня он поддержать успел, но сам повалился на бок, ударившись плечом о стену. Пробормотав себе под нос что-то непечатное, Оуэн резко скомандовал обоим псам «Место!», и они, понурив головы и опустив хвосты, выбежали в другую комнату.

– Вот, возьми пока. Оботри ноги, – сказал Оуэн, протягивая мне старое махровое полотенце. – Я сейчас вернусь. – И он быстро взбежал по лестнице на второй этаж.

В доме было темно, если не считать тусклой лампочки над головой и неяркого света, сочившегося из приоткрытой двери гостиной. Пока я вытирала полотенцем мокрые, озябшие ноги, в верхнем коридоре тоже зажегся свет, и Оуэн снова спустился в прихожую. За то короткое время, что его не было, он успел переодеться в сухую рубашку и мягкие штаны от спортивного костюма. В руках Оуэн держал еще одно, значительно более новое и чистое полотенце, и фланелевую рубашку. Протягивая их мне, он показал на дверь ванной.

– Можешь переодеться здесь.

Воспользовавшись его любезностью, я не только переоделась в сухое, но и наскоро приняла горячий душ. Согреться как следует мне, правда, так и не удалось, но я, по крайней мере, перестала выбивать зубами барабанную дробь. Наконец я выбралась в коридор и, двигаясь на свет, толкнула дверь в большую гостиную в главной части дома.

Когда я вошла, Оуэн стоял возле буфета спиной к двери. Обе собаки лежали у камина на специальных собачьих подстилках; завидев меня, они дружно застучали по полу хвостами. Оуэн тоже обернулся. В руках у него была бутылка, а на буфетной полке стояли два низких бокала со льдом.

– Вот и ты! Садись. – Он стал наливать виски в бокалы.

Подобрав под себя ноги, я опустилась на большой кожаный диван. На кофейном столике передо мной лежали какие-то журналы – я увидела «Архитектурный дайджест», каталог яхт «Блу Уотер» и журнал для владельцев «Камаро». Здесь же на грязной промасленной тряпице были аккуратно разложены какие-то автомобильные детали. Неяркое освещение помешало мне рассмотреть комнату как следует, но я сразу поняла, что и ее тоже Оуэн отремонтировал или, во всяком случае, обновил. Ковер на полу был куда более мягким, чем прежде, а на каминной полке стояли высокие прозрачные вазы, доверху наполненные разноцветной галькой, раковинами и «морским стеклом». Даже не присматриваясь к ним как следует, я поняла, что это – те самые сувениры и диковины, которые мы собрали вместе во время наших давних экскурсий вдоль побережья.

Стоило мне об этом подумать, как моя рука непроизвольно метнулась к талисману, который я носила на шее. Похоже, мы оба бережно хранили память о прошлом.

Оуэн подошел ко мне, и я подняла на него взгляд.

– На… – Он протягивал мне бокал.

– Спасибо. – Я подняла бокал повыше и принюхалась. В нос мне ударил запах крепкого кентуккийского бурбона. – Ты, как я погляжу, слишком много общался с бабушкой, пока ремонтировал ее дом, – заметила я. – Она тоже предпочитает крепкие напитки.

Его губы чуть заметно дрогнули. Опустившись на краешек кофейного столика лицом ко мне, Оуэн спросил:

– Ты говорила с тетей Мэри?

В его голосе сквозило беспокойство, и я покачала головой.

– Нет, она уснула, и я не стала ее будить. А что?

Он наклонился вперед, держа стакан обеими руками и упираясь локтями в колени.

– Когда я увидел, что ты стоишь на улице под дождем, я подумал, что… В общем, у тебя на лице было такое же выражение, которое я помню по… по прежним временам. Такое лицо бывало у тебя каждый раз, когда ты собиралась сбежать.

Я заерзала на диване, усаживаясь поудобнее.

– Вот как?

– Каждый раз, когда тебя что-то сердило или расстраивало, ты удирала на берег.

Я несколько раз моргнула. Я была поражена тем, что он до сих пор помнит… и что ему, по-видимому, по-прежнему не все равно. Стараясь выиграть время, чтобы обдумать ответ, я опустила голову, разглядывая свой бокал, и в нос мне снова ударил острый запах спиртного. Я не любила крепкие напитки – их вкус и запах напоминали мне об отце, к тому же они ослабляли мою способность держать себя в руках. Стоило мне выпить, и я снова начинала видеть, какой у кого цвет…

Оуэн сделал небольшой глоток из своего бокала.