Разбивая волны - Кэрри Лонсдейл

Совершенно машинально я протянула к ней руки, и мой разум устремился вслед за ними.

«Бабушка?!»

В следующее мгновение меня как будто обдало волной обжигающей боли, сожаления и вины. Она была столь сильна, что если бы я уже не сидела на полу, то, наверное, не удержалась бы на ногах. По каждому нерву словно пробежал яростный огонь, и я едва не зарыдала вновь. К счастью, это длилось всего несколько мгновений. Уже через секунду горячая волна схлынула, словно бабушка наверху перекрыла кран, сдержав огонь внутри себя. В растерянности я снова мысленно потянулась к ней и… не обнаружила ничего. Казалось, бабушка вдруг испарилась, но я продолжала отчетливо видеть ее на ступеньках лестницы. Но ни ее мыслей, ни эмоций я больше не ощущала.

На мгновение наши взгляды встретились. Я увидела, как бабушка чуть склонила голову, потом повернулась и медленно пошла в свою комнату.

На крыльце послышались громкие, торопливые шаги.

– Молли!.. – В коридор ворвался Оуэн. – Молли?! – крикнул он снова и резко остановился, увидев меня на полу. Рухнув рядом со мной на колени, он попытался заглянуть мне в лицо, и я увидела, какие несчастные у него глаза.

– Молли, милая, что случилось? Я только что вернулся и увидел перед вашим домом «Скорую». Скажи скорее, что стряслось?!

– Она умерла, Оуэн. Она умерла. – Я сумела наконец зарыдать, но никакого облегчения мне это не принесло.

– Молли, не плачь!

– Она умерла, Оуэн!!!

– Тш-ш-ш! – Он попытался обнять меня, прижать к себе, но я его оттолкнула. Мне не хотелось оставаться здесь, в этом доме. Я должна была как можно скорее выбраться отсюда… куда угодно, лишь бы не оставаться там, где умерла моя мать.

И, воспользовавшись тем, что Оуэн от моего толчка потерял равновесие и завалился на бок, я вскочила и выбежала в парадную дверь.

– Молли! – крикнул она мне вслед, но я и не подумала остановиться. Я бежала и бежала, с жадностью хватая ртом воздух. Соленый морской ветер развевал мои волосы и врывался в легкие, ноги и руки работали, как рычаги какого-то механизма. В несколько прыжков я пересекла бульвар Оушен-вью и сбежала по каменной лестнице к Бухте влюбленных. Здесь я остановилась и, запрокинув голову к небу, пронзительно закричала.

Я кричала до тех пор, пока не сорвала голос. Только потом я упала на песок и застыла, уронив голову на грудь. Горькие, горячие слезы стекали по моему лицу и падали на колени.

Отец… Это он стал той неистовой океанской волной, которая закружила, захлестнула маму с головой. Он терзал и мучил ее, он не давал ей дышать, пока в конце концов не сломил ее дух. Мама просто устала бороться и пошла ко дну, и злая мутная вода выбросила на берег все, что от нее осталось, как выбрасывала на песок обкатанные волнами осколки стекла. Так не стало моей прекрасной, ранимой, самой лучшей на свете мамы.

– С ней все хорошо, – услышала я над головой голос Оуэна, который говорил с кем-то по мобильному телефону. – Все в порядке, я ее нашел. Она со мной.

Потом я почувствовала, как он сел рядом на песок и застыл, обняв колени. Он ничего не говорил, не задавал вопросов, не пытался прикоснуться ко мне. Он просто сидел рядом со мной, пока я сама, лишившись последних сил и окончательно замерзнув, не положила голову ему на плечо.

– Мама умерла.

– Я знаю, милая. Мне очень жаль. – Оуэн обнял меня за плечи и поцеловал в висок. – Я люблю тебя, – шепнул он чуть слышно.

Еще какое-то время мы сидели неподвижно и молчали. Наконец Оуэн слегка отстранился.

– Нужно проверить, как там твоя бабушка, потом я отведу тебя к нам домой. Вы обе можете пока пожить у нас. – Он поднялся, помог встать мне, и мы медленно пошли обратно к дому.

На тротуаре перед калиткой я увидела бабушку. Она разговаривала с двумя полицейскими.

– Почему копы вернулись? – спросила я, крепче прижимаясь к Оуэну. Я уже видела, что это были другие полицейские – не те, которые приезжали вместе с коронером.

– Не знаю. – Оуэн пожал плечами, и я почувствовала, что он крепче сжал мою руку.

Когда мы подошли ближе, полицейские повернулись к нам. Бабушка тоже подняла голову и посмотрела на меня.

– Молли… – проговорила она растерянно.

– Что? – Я смотрела то на нее, то на полицейских. – В чем дело? Что еще случилось?

– Твой отец… – начала она.

– Что с ним? – Мой голос прозвучал необычайно хрипло.

– Произошел несчастный случай. Он… он погиб. Его сбил какой-то водитель и скрылся с места происшествия.

Моя голова закружилась, я часто-часто заморгала и пошатнулась.

– Молли! Молли?.. – Голос Оуэна доносился до меня откуда-то очень издалека, и у меня уже не было сил ему ответить. Перед глазами потемнело, и мир вокруг меня разом растворился.

* * *

Фрэнки хрипло мяукнул, и я открыла глаза. Котенок смотрел на меня снизу вверх круглыми желтыми глазами и осторожно трогал меня лапкой, требуя внимания. Я почесала его за ушком, бросила еще один взгляд на спящую бабушку и быстро вышла.

Я прошла по коридору, отворила парадную дверь, пересекла палисадник и немного пришла в себя только на тротуаре. Там я немного постояла, потом сделала несколько шагов вдоль улицы. Как и много лет назад, мне вдруг захотелось поскорее покинуть этот мрачный дом, оставить позади старые призраки и воспоминания, изгнать которые не смогла даже глобальная перестройка. Только на улице, в темноте и под проливным дождем, я могла дышать, чувствуя, как с каждым вздохом мое тело наполняется новой силой. В какой-то момент я даже остановилась и подняла голову к небу в надежде, что дождь не только омоет мое лицо, но и очистит мысли, успокоит мятущийся разум.

Даже сквозь шум проливного дождя я отчетливо слышала грохот волн. Водяные капли сверкали в лучах уличных фонарей, и мне казалось, будто я стою под жемчужным дождем. Вокруг каждого фонаря горел радужный ореол. Окружающие предметы слегка расплывались, словно я смотрела на мир сквозь неправильно подобранные очки, однако я все-таки поняла, что стою напротив калитки Оуэна. В окне на первом этаже горел свет, его отблески падали на мокрое крыльцо, а за залитыми дождем стеклами я разглядела самого Оуэна, который сидел, склонившись над столом, и озабоченно хмурил брови.

Неожиданно он поднял голову и посмотрел в окно. Казалось, он смотрит прямо на меня, и я невольно задержала дыхание, хотя и понимала, что он не может меня видеть. Секунду спустя Оуэн неожиданно поднялся и вышел, выключив за собой свет, и я не сдержала разочарованного вздоха. Еще некоторое время я стояла, наблюдая, как грязные ручейки бегут по асфальту и впадают в переполненную сточную канаву, потом повернулась, чтобы уйти.

Входная дверь в доме Оуэна распахнулась, из прихожей хлынул на ступеньки желтый свет.

– Молли? Это ты?

Даже в дождливом ночном мраке я видела, как странно блестят его глаза. Вот Оуэн поднял руку, включил свет над крыльцом, и наши взгляды встретились. Ни секунды не колеблясь, он спустился с крыльца и двинулся мне навстречу. Одну руку он держал козырьком у лба, чтобы глаза не заливало водой.