Возвращение к любви - Колин Гувер

Воспользовавшись ее минутной слабостью, я медленно наклоняюсь к ней и целую в губы. Она отталкивает меня, упираясь ладонями в грудь, но не в полную силу. Я не намерен больше уважать ее потребность в личном пространстве и поэтому осторожно раздвигаю ее губы языком. Давление в грудь заметно ослабевает, ее упрямству приходит конец, и она отвечает на поцелуй.

На этот раз мы целуемся не как обычно: ни о какой точке возврата речь не идет, мы медленно наслаждаемся процессом, то и дело поглядывая друг на друга, словно сомневаемся, что все это происходит на самом деле. Мне кажется, что этот поцелуй – мой единственный шанс заставить ее выбросить из головы все сомнения, поэтому я даю волю чувствам. Сейчас она со мной, в моих объятиях, и больше всего на свете я боюсь потерять ее снова. Я делаю шаг вперед, Лейк отступает назад и оказывается прижатой к сушилке.

Примерно год назад между нами произошла похожая «сцена в кладовке». Это было на следующий день после того, как Хави полез к ней целоваться на парковке у клуба «ДЕВ9ТЬ». Я вышел и увидел их за его фургоном. Меня охватила ревность и такая сильная боль, какой я никогда не испытывал: впервые я полез драться, забыв о том, что он мой ученик, а я его учитель. Я должен был прекратить это во что бы то ни стало! Не знаю, чем бы дело закончилось, не появись вовремя Гевин…

На следующий день Лейк рассказала, что произошло на самом деле, и я почувствовал себя полным идиотом: да как я мог даже предположить, что она хотела этого поцелуя?! Я же хорошо знал ее! Как я мог так плохо подумать о ней! Мне было очень тяжело убедить ее в том, что карьера для меня важнее, чем она, но я знал: тогда это было единственно верным решением. Однако в тот вечер в кладовке я поддался чувствам и чуть было не испортил отношения с самой прекрасной девушкой на свете.

Я стараюсь не думать о том, что снова могу потерять Лейк. Она гладит меня по шее, и по всему телу тут же бегут мурашки. Медленный ритм наших движений постепенно ускоряется, а когда она проводит рукой по моим волосам, я понимаю, что все пропало. Схватив ее за талию, я поднимаю ее и сажаю на сушилку. Из всех наших поцелуев этот, пожалуй, самый потрясающий! Я кладу руки ей на бедра, придвигаю вплотную к себе, и она обнимает меня ногами за талию. Мои губы касаются ямочки за ее ухом, но тут она вдруг тихонько ахает и начинает отталкивать меня.

– Кхм-кхм… – Покашливание бабушки в мгновение ока разрушает самый чудесный момент моей жизни.

Лейк тут же спрыгивает с сушилки, я делаю шаг назад. Бабушка стоит в дверях, скрестив руки на груди, и сердито смотрит на нас.

Лейк поправляет футболку и смущенно опускает глаза.

– Что ж, я рада, что вы помирились, – неодобрительно глядя на меня, произносит бабушка. – Ужин подан, если у вас, конечно, найдется минутка, чтобы присоединиться к нам, – сквозь зубы добавляет она и уходит.

– Милая, я так скучал по тебе! – выпаливаю я, пытаясь обнять Лейк, как только бабушка скрывается из виду.

– Перестань! – отталкивает меня она. – Немедленно перестань!

– Как это «перестань»? – растерянно спрашиваю я, не ожидая такого тона. – Лейк, мы же только что целовались!

– Видимо, – отвечает она с издевкой, – у меня случилась «минутная слабость».

Да, фраза, до боли знакомая… Что ж, я получил по заслугам.

– Лейк, перестань над собой издеваться! Я знаю, что ты меня любишь!

– Уилл, – вздыхает она, словно разговаривая с несмышленым ребенком, – дело не в том, люблю я тебя или нет. Дело в том, любишь ли ты меня по-настоящему. – Она идет в столовую, оставляя меня одного в очередной кладовке.

В бешенстве я ударяю кулаком о стену. На секунду мне показалось, что я смог достучаться до нее. Не знаю, сколько я еще выдержу: она реально выводит меня из себя.

* * *

– Потрясающий ростбиф, Сара! Вы просто обязаны дать мне рецепт! – говорит Лейк бабушке.

Беру со стола блюдо с картошкой и тихо закипаю, слушая, как Лейк легко и непринужденно обменивается любезностями с моей бабушкой. Аппетита у меня и в помине нет, но я налегаю на еду, иначе бабушка смертельно обидится. Кладу гору картошки на свою тарелку, а потом наваливаю еще больше на ростбиф Лейк. Она сидит рядом со мной и старается не подавать виду, но на самом деле с ужасом созерцает гору еды. Не знаю, ради кого она так старается выглядеть всем довольной: ради бабушки с дедушкой или из-за Кела с Колдером. А может быть, ради всех их, вместе взятых.

– Лейкен, а ты знала, что Дедопол играл в группе? – спрашивает Кел.

– Нет, не знала. Как ты его назвал?

– Дедопол! Я теперь так его называю.

– А что, мне нравится! – поддерживает его дедушка. – А можно, я буду называть тебя Внукокел? – спрашивает он, и Кел с улыбкой кивает.

– А меня будешь называть Внуколдер? – встревает в разговор Колдер.

– А то! Разумеется, Внуколдер!

– А как называлась ваша группа, Дедопол? – интересуется Лейк.

Даже не знаю, восхищает меня или пугает то, как она держится, но мысленно делаю для себя пометку на будущее: не забывать об этом.

– Ну, вообще-то, я в нескольких играл по молодости. Увлекался гитарой, – отвечает дедушка.

– Здорово! – восторгается Лейк, отправляет в рот очередную порцию ростбифа и продолжает с набитым ртом: – Кел, кстати, давно хочет научиться играть на гитаре. Я вот думаю записать его на занятия.

– Зачем? Пусть Уилл его научит, и все тут, – возражает дедушка.

– А я и не знала, что Уилл умеет играть, – обернувшись ко мне, заявляет Лейк едва ли не обвиняющим тоном.

Как-то так вышло, что я никогда ей об этом не говорил. Не потому, что хотел скрыть, просто я давно не брал в руки инструмент – наверное, как минимум пару лет. Но она-то теперь наверняка будет думать, что это моя очередная тайна, в которую я специально не собирался ее посвящать.

– Ты ей никогда не играл? – спрашивает дедушка.

– Да у меня и гитары-то своей нет, – пожимаю плечами я.

– Как интересно выходит, Уилл! – сердито глядя на меня, с усмешкой восклицает Лейк. – Я наверняка еще многое о тебе не знаю!

– Вообще-то, дорогая, – не моргнув глазом, отвечаю я, – должен тебя разочаровать: ты знаешь обо мне практически все!

– О нет, дорогой, – качает головой она, пристально глядя на меня и улыбаясь этой дурацкой неискренней улыбкой, которую я уже почти ненавижу. – Не думаю, что так уж много знаю о тебе! Вот, например, понятия не имела, что ты играешь на гитаре. Да и про то, что ты планируешь завести соседа по дому, тоже не знала! Судя по всему, этот Рис был важной частью твоей жизни, а ты про него никогда даже не рассказывал. Как и про некоторых других старых друзей, которые не так давно вновь появились на горизонте!

Я опускаю вилку и вытираю рот. Все смотрят на меня и ждут, что я отвечу. А я смотрю на бабушку, которая делает вид, что не понимает, что между нами происходит, и улыбаюсь. Она улыбается в ответ, ожидая моей реакции. Я решаю пойти ва-банк, поэтому обнимаю Лейк, целую ее в лоб и с деланым энтузиазмом произношу: