Моя прекрасная жертва - Джейми Макгвайр

Шесть дней. Шесть дней ни Тэйлор, ни парни из его бригады, в том числе загадочный Трекс, не появлялись в нашем кафе. Я столько раз прокрутила в памяти все сказанное в воскресенье вечером, что меня уже тошнило.

Сидя за барной стойкой, я барабанила по ней короткими ногтями одной руки, а на другой грызла кутикулу. Обычно я воспринимала отсутствие телефона как свободу, но сейчас мне хотелось пробить кое-что через «Гугл». Внезапно возникло сильное желание пойти в салон сотовой связи.

– Я думала, ты это бросила, – сказала Федра, проходя мимо меня с тазом грязной посуды.

Я вынула руку изо рта и посмотрела на белую обкусанную кожу вокруг ногтя:

– Черт.

Кёрби зашла в бар, чтобы взять чистые тряпки для вытирания столиков, хотя за последние двадцать минут в кафе никто не заходил. В зале сидели только постоянные клиенты, которых не напугал ливень.

– У тебя сотовый есть? – спросила я.

– Да. – Кёрби полезла в карман фартука. – А тебе зачем?

– Хочу глянуть кое-что в Интернете.

Последний раз я держала в руке мобильный давным-давно – как будто в прошлой жизни. Поэтому вложенный в кислотно-розовый футляр телефон Кёрби показался мне неудобным. Но на экране все было понятно, и я легко нашла значок Интернет-браузера. Щелкнув на него, я вбила: «Пожар в Эйкинсе, Иллинойс».

Всю первую страницу заняли ссылки на статьи о тамошнем университете. Я открыла одну: оказалось, десятки студентов погибли, не сумев выбраться из горящего подвала. Я содрогнулась, представив себе множество лиц, покрытых черной сажей – как у Тэйлора в день нашей первой встречи. Часто упоминалось имя Трэвиса Мэддокса. Его вызвали в полицию, потому что он был в том подвале на неофициальном борцовском поединке. Но ведь был там не он один. Почему-то обвинение предъявили только ему и еще какому-то человеку.

– Что это? – спросила Кёрби, почувствовав мое беспокойство.

– Пока не поняла, – ответила я и, оторвавшись от телефона, оглядела свои столики.

– Фэйлин! – крикнул Чак. – Заказ готов!

Я отложила мобильный и бросилась к раздаточному окну. За несколько лет я так наловчилась составлять тарелки на поднос, что теперь справлялась с этим за считаные секунды. Выйдя в зал, я радостно поприветствовала Дона – моего любимого постоянного посетителя. Он приосанился и, отодвинув стакан с чаем, расчистил на столе место для своего обеда.

– Пожалуйста, проверьте стейк прямо сейчас.

Дон кивнул, и его трясущиеся руки надрезали толстый кусок мяса. Издав удовлетворенное «угу», он отправил вилку в рот.

– Ну как? – Я положила руку ему на плечо.

– Мм… – пропел он, жуя. – Я тебя люблю, Фэйлин.

– А я вас, но вы ведь и так это знали.

Я подмигнула ему и направилась к бару. На улице уже стемнело. Тротуар был мокрый: с утра несколько раз начинался дождь. Чем паршивее погода, тем меньше задниц на стульях в зале и тем меньше бумажек в наших карманах.

Федра принесла чистенькие меню, сложенные стопкой, и поместила их в прямоугольную корзинку.

– А я не жалуюсь на дождь. Он нам нужен.

Хозяйка скрестила руки: за многие годы на ярком солнце ее кожа высохла и покрылась несмываемым загаром.

– Да, – согласилась я.

– Может, дождь поможет твоему парню потушить пожары.

– Для этого понадобится много таких дождей. И он не мой парень. Я его целую неделю не видела.

– Он придет.

Я покачала головой и почти беззвучно усмехнулась:

– Вряд ли.

– Вы поругались?

– Да вроде нет. Кажется. Мы наскочили на моих родителей. Речь зашла об Эйкинсе. Мы друг друга не поняли.

Федра понимающе улыбнулась:

– До парня дошло, что ты его используешь?

– Я его не использую! – возмутилась я, и на меня нахлынуло чувство вины.

– Да что ты говоришь!

– Я… беру его напрокат. Но силой не удерживаю: пускай убирается, если хочет. Я ничего не изображаю. И веду себя очень даже стервозно.

Федра смотрела на меня, понимая, что я пытаюсь выбраться из ямы, которую сама же себе вырыла.

– Так почему он больше не приходит?

– Мне кажется, он думает, что я как-то связана с расследованием дела, в котором замешан его младший брат.

– Вот так новости! Это еще откуда взялось?

Я сдула челку с лица:

– Долгая история.

– Коротких не бывает.

Я вышла в зал, чувствуя на себе взгляд Федры.

– Еще содовой? – спросила я у женщины за двенадцатым столиком.

Она отмахнулась, покачав головой. Я перешла к следующему посетителю. Небо треснуло, и на улицу, как бомбы, посыпались огромные капли. С силой ударяясь о бетон, они рассыпались на множество частиц, образуя над землей туманную пелену.

– Погода совсем испортилась, – сказала я Дону. – Хотите, позвоню Мишель и попрошу вас забрать?

Он покачал головой:

– Не надо. Ей придется тащить сюда малышей. Они мои правнучата.

– Знаю, – сказала я с теплой улыбкой. – Им с вами повезло. Я бы тоже хотела быть вашей внучкой.

– Ты и так мне как внучка, – усмехнулся Дон. – А то зачем бы я стал каждый день сюда ходить?

Я ласково дотронулась до его спины:

– Ну, раз не хотите позвать Мишель, тогда просто кушайте свой чизкейк помедленнее. Глядишь, когда доедите, дождь уже притихнет.

Я наклонилась и поцеловала его впалую щеку. В этом старике мне нравилось очень многое: в частности, сочетание колючей щетины с запахом лосьона после бритья.

Несколько человек пробежали вдоль стеклянной стены и нырнули в дверь, отдуваясь и смеясь. Среди них был Тэйлор. Он принялся отряхивать мокрое лицо и блестящие от воды руки. Кёрби указала ему на бар, предлагая сесть вместе с Зиком и Долтоном на свободные стулья у стойки. Когда Тэйлор проходил мимо меня, мы встретились взглядами. Я взяла несколько грязных тарелок и, стараясь не спешить, отнесла их Гектору, а потом вернулась в бар к Федре.

– У твоего парня сегодня выходной, – заметила она.

Щеки у меня загорелись.

– Пожалуйста, перестань его так называть.

– А ему нравится, – задорно произнес Долтон.

Тэйлор сделал угрожающий выпад, заставив приятеля отпрянуть.

– Да я же пошутил! – прибавил тот. – Черт возьми!

Все трое вымокли до нитки. На серой футболке Тэйлора я разглядела небольшую эмблему – красного бульдога. Кепка, повернутая козырьком назад, была тоже красная. Я улыбнулась: парень наверняка возмутился бы, если б я предположила, что это сочетание подобрано не случайно.