Начисто - Юлия Резник

«В общем, если мы захотим повторить наш потрясающий виртуальный трах, можно быть уверенным, что о нем никто не прознает», – строчу на эмоциях и, закусив губу, впиваюсь взглядом в экран. Очень интересно, как Клим отреагирует на мою провокацию. Очень. В животе тяжелеет и становится горячо-горячо.

«Та-а-ак. Девочка моя, ты ли это?»

– С зэком опять переписываешься?

От неожиданности я пугливо подпрыгиваю.

– Господи, ты меня напугала!

– Ну, простите. Кто ж виноват, что ты, когда с ним общаешься, ничего вокруг не видишь!

Валя забавно пыхтит. Я закатываю глаза. Пододвигаю ей чай и снова утыкаюсь в телефон.

«А что, нужны доказательства?»

«Нужны. Пришлешь фото?»

Задумчиво стучу пальцами по столу. Демоны внутри подстрекают меня к безумству. Мне так надоело бояться, переживать, суетиться, перестраховываться, что просто хочется немного похулиганить.

– Ва-а-аль, а сфоткай меня, а?

Взбиваю пальцами волосы, кусаю губы.

– Зачем это? – подозрительно интересуется она.

– Затем! Что, тебе трудно? Давай на фоне окна. Солнце уже переместилось. Не засветит.

Отдаю Валюхе айфон, перетаскиваю стул к окну и сажусь на него, выставив перед собой ноги, чтобы те казались длинней. Сегодня на мне атласная сорочка на тонких лямках. Приспускаю одну с плеча. Голову откидываю так, чтобы волосы красиво спадали к полу.

– Ты меня пугаешь, Яся.

– Просто сделай, блин, фото!

– Для него? А если он извращуга, а?! Или станет тебя ими шантажировать?!

Да. Я понимаю, что такие варианты нельзя исключать. Я не из тех баб, кто может от любви потерять голову. Но я готова пойти на риск. Адреналин шпарит.

– Чем шантажировать? Моими фото в одежде? П-ф-ф.

В этом весь смысл. Риск есть, да. Но он минимален. Это как дайвинг с акулами. Ты ныряешь с ними, потому что знаешь – эти монстры практически никогда не нападают на людей. Но тебя все равно колбасит, потому что всегда остается ма-а-аленький риск быть съеденным.

– А дальше что ты ему будешь слать? – бурчит Валюха, делая несколько кадров. Я то так, то эдак кручусь. По этим фото непонятно, где они сделаны. Просто окно. Просто стул. Просто я.

– Валь, не порти мне кайф, а? У меня одна радость в жизни.

Из своей корзинки возмущенно мякает Майя. Видно, не понравилось той, что я ее сбросила со счетов. Я смеюсь. Валюха возвращает мне телефон.

– Если ты не поторопишься, мы опоздаем к выписке.

– Уже бегу.

Выбираю наиболее удачное фото и отсылаю Климу.

«Нравлюсь?» – строчу, закусив язык.

«Это свежее фото?»

«Ему меньше двух минут. А что?»

«Интересно, кто тебя фотографировал».

Валюха без зазрения совести читает мою переписку, стоя над душой. Поднимаю на нее задумчивый взгляд:

«Так мой охранник».

Минута – нет ответа. Другая…

– Ясь, мы правда опаздываем!

– Ну, так одевайся, – отчего-то психую я. И подскакиваю, чтобы одеться тоже.

Лето догорает. Те немногие отпускники, что уезжали, возвращаются в город, отчего уже который день тот стоит в девятибалльных пробках. Летние веранды ресторанов еще работают, но по вечерам гостям уже выдают пледы, и на столах все чаще можно увидеть кружки с глинтвейном.

Разговаривать не хочется. Я верчу головой по сторонам, разглядываю куда-то бегущих прохожих.

– Ясь…

– М-м-м?

– За нами вон та серая тачка едет от самого дома.

Гляжу в зеркало заднего вида. Я бы и сама заметила хвост, если бы не была так рассеянна. Потому что никто от меня и не думает прятаться. Это такой акт устрашения. Постоянное напоминание о том, что Молотов рядом. Как же я устала. Дико-дико от всего этого устала!

– Ну и хер с ним.

– И все? А делать-то ты что-нибудь будешь?

– Буду. Светку выписали, руки у меня развязаны.

– И?

– Свалю на первое время куда-то.

– А как же твой зэк?

Не знаю. Не знаю, как он. Переписываться мы можем откуда угодно. О большем не стоит задумываться. Я же умная баба, что толку? Ну, вот что мне от него? Помог скрасить сложный период – спасибо, но на большее я вряд ли решусь.

Из-за заторов к больнице подъезжаем, когда Света с детьми и Адилем уже выходят. Что бы и кто не говорил про моего брата, надежнее него мужчину трудно найти. Все три недели, что Света провела в больнице, он от нее ни на шаг не отходил. Однажды, придя ее навестить, я застала их с Адилем целующимися, как подростки. А потом, когда мы остались одни, Света тихо спросила:

– Как думаешь, можно ли всё простить и начать заново?

– Насчет «всё» не уверена, но в некоторых случаях очень даже.

– Это страшно, Ясь, – Светка по-детски закусила дрожащую губу. – Когда уже на все махнул рукой – не так больно. А если опять поверить…

– Я понимаю, котеночек. Но знаешь, что-то мне подсказывает, ты не пожалеешь.

Светка кивнула. Разгладила пальцами складочки на одеяле, пожевала губу:

– Сама ты Молотова прощать не торопишься.

– Как я и сказала, есть вещи, которые просто невозможно простить.

Невозможно, да. Хотя я совру, если скажу, что избавилась от искушения это сделать.

Возвращаясь в реальность, трясу головой.

– Это кто тут на своих двоих? – улыбаюсь.

– Привет! Мы уж думали, вы не приедете.

– И пропустим твою выписку? Еще чего! – осторожно обнимаю невестку. Выглядит она довольно неплохо, учитывая, что ей довелось пережить. – У меня тут для тебя небольшой презент.

– Опять сертификат в магазин белья? Ты неоригинальная, – улыбается невестка.

– Ну да. Адиль ведь так и не увидел твои трусики с прорехой, – подкалываю я, веселясь.

– А вот врачи, наверное, насмотрелись, – ржет Валюха. Светка вспыхивает в ответ, но в ее глазах искрят смешинки.

– Боюсь, мне нескоро разрешат вернуться в большой секс, – шепчет, чтобы сыновья не услышали, а сама озабоченные взгляды на мужа бросает.

– И что по этому поводу говорит Адиль?

Света подставляет лицо ветерку. И загадочно улыбается.

– Говорит, что будет ждать меня столько, сколько понадобится. И что больше никаких блядей. Вот не знаю, верить ли?

- Судя по твоей довольной морде, ты уже поверила, – фыркает Валюха. – И слава Богу. А то ты даже нас достала со своей ревностью. Иной раз мне хотелось тебя встряхнуть, чтобы мозги на место встали.