Calendar Girl. Никогда не влюбляйся! - Одри Карлан

Нет, ну ничего себе! Я много для него значу. Когда я мысленно возвращалась к тому вечеру несколько дней назад, когда Уэс признался, что назвал главную героиню своего фильма в честь меня, сердце переполнялось счастьем. Он даже изменил ее внешний облик. Изначально предполагалось, что это будет хрупкая эльфообразная блондинка с голубыми глазами по имени Элисон. И уж точно не пышногрудая темноволосая рубенсовская красотка, как Джина де Лука… или я.

Я не знала, что и думать и как это воспринимать. Мы договорились, что не станем привязываться друг к другу. Хотя будем откровенны – я не могла утверждать, что не привязалась к Уэсу. Конечно же, привязалась. Любила ли я его? Вряд ли. Все это время я настолько концентрировалась на том, чтобы не влюбиться, что случая открыть ему мое сердце так и не представилось.

Жужжание телефона вырвало меня из замкнутого круга размышлений в стиле «а что, если бы» – если бы мы с Уэсом стали настоящей парой. Но, когда вопрос встал ребром, мы оба осознали, что это не вариант. Он понимал это, и я тоже. И хватит.

– Привет, – ответила я, увидев высветившееся на экране имя тети Милли.

– Привет, куколка. Как там твоя «золотая» жизнь?

В голосе тети Милли слышалась добродушная ирония, но это лишь напомнило мне о моем истинном положении. Я была нанята, чтобы выполнять работу. И эта работа подарила мне роскошную жизнь… на месяц. Это была не моя жизнь, и моей она никогда не будет. Я громко вздохнула в трубку.

– Что, настолько хорошо?

– Нет, все в порядке. А в чем дело?

Я поднесла к лицу прядь волос и принялась изучать, выискивая секущиеся кончики. Время подстричься.

– Я звоню, чтобы рассказать тебе о следующем клиенте, дорогая.

Я услышала в трубке шелест бумаги и клацанье ногтей по клавиатуре. Тетка прищелкнула языком.

– Ты отправишься в Сиэтл!

Я подумала, что никогда не была там и что это может быть увлекательно. Тем временем Милли продолжила:

– Этот случай поинтересней. Клиента зовут Алек Дюбуа. Тридцать пять, высокий, темноволосый, красивый, с большим кошельком – но и со странностями.

Я воздержалась от комментариев. До встречи с Уэсом я считала весь этот процесс весьма странным. Затем я поняла, что хорошим, добрым, нормальным мужчинам по тем или иным причинам тоже может понадобиться спутница, чему в этом конкретном случае я была очень рада. Если бы не это, я никогда бы не познакомилась с Уэсом, а встреча с ним была для меня очень важна. Он тоже много для меня значил, хотя я ему об этом еще не говорила.

– …он выбрал тебя на нашей веб-странице на следующий день после того, как я отослала тебя к мистеру Ченнингу. Заставил меня пообещать, что я зарезервирую для него следующий месяц с тобой.

Я недовольно развернулась, сняла со спинки кресла одеяло и укуталась в него.

– Он что, какой-то псих?

Милли рассмеялась так громко, что мне пришлось отодвинуть мобильник от уха.

– Нет, малышка, он художник! А ты будешь его музой. Один взгляд на твое фото – и он заявил, что должен заполучить тебя для своего нового цикла картин «Любовь на холсте».

Я слышала, как она нажимает на клавиши, а затем мой телефон пискнул, принимая входящее сообщение.

Включив громкую связь, я залезла в почту, чтобы проверить, что тетя мне прислала.

– Пресвятая Богородица!

Из меня словно вышибли весь воздух.

– Есть на что посмотреть, да. Точь-в-точь как мистер Ченнинг, только в негативе? Темные волосы, темные глаза, среднее телосложение.

Я кивнула, тупо глядя на фотографию мистера Алека Дюбуа, художника, на экране телефона. Ничего среднего в этом типе не было. Больше всего он смахивал на двойника Бена Аффлека, за исключением длинных волос, собранных в небольшой узел на макушке, и бороды с усами. Мне уже не терпелось посмотреть, какой длины на самом деле у него волосы. Если описать его одним словом? Изысканный.

Я глубоко вдохнула и медленно выпустила воздух, чтобы хоть как-то снизить внезапно подскочившую температуру.

– Так что… э-э… я должна делать в качестве его музы?

– Не совсем представляю. Я знаю, что он создает необычные художественные полотна. Каждое единственное в своем роде. Они продаются за сотни тысяч долларов. Однако, если ты согласишься раздеться, он заплатит больше. Точка. А если ты захочешь с ним переспать – и, господи боже, какая женщина бы не захотела…

Тут тетка рассмеялась.

– …он должен будет заплатить тебе дополнительные двадцать тысяч, отдельно от общего счета.

– А он может потребовать, чтобы я разделась?

Я неожиданно почувствовала себя так, словно меня окунули в грязь, – и тут же принялась рыться в памяти, пытаясь вспомнить, на что именно подписывалась в контракте.

– Нет-нет-нет, это никоим образом не входит в условия договора. Однако он упоминал об этом, когда просил зарезервировать тебя. Я объяснила ему, что обнаженка будет стоить еще двадцать пять процентов от общей суммы и возможна она только в случае твоего согласия. И, технически говоря, речь не идет о сексуальных поползновениях.

Двадцать пять процентов – это двадцать пять тысяч долларов.

– Серьезно? Я получу лишние двадцать пять штук, если стану позировать ему нагишом?