Calendar Girl. Никогда не влюбляйся! - Одри Карлан

Кончиками пальцев Уэс раздвинул мои складки и, плотно прижав язык к бугорку наслаждения, отправил меня на орбиту. После первого оргазма он взялся за дело еще решительней, не позволяя мне сомкнуть ноги и с рычанием терзая мою влажную плоть. Его следующие слова превратились в непристойное песнопение:

– Трахать…

– Есть…

– Сосать…

– Лизать…

– Еще, еще, еще.

Завершил он это низким ворчанием.

– Боже, Миа, я бы мог есть тебя целый день, – прохрипел он сквозь зубы, прежде чем с силой втянуть в рот мой клитор.

Меня накрыло вторым оргазмом. Мое тело содрогалось до тех пор, пока Уэс не схватил меня за талию, после чего поднял и стащил в воду.

От потрясения меня словно ударило током. Нервные окончания посылали отчаянные сигналы по всему телу, пока утихала дрожь от оргазма. Не успела я толком прийти в себя, как он уже обвил мои ноги вокруг своей талии и прижал меня спиной к стенке бассейна.

– Малышка, я сейчас так тебя оттрахаю. Так, что ты будешь чувствовать меня даже тогда, когда уедешь отсюда.

Он резко вошел в меня. Не знаю, когда он успел, но его брюки уже плавали в бассейне, напоминая ската на дне океана. Сверху Уэс был по-прежнему одет в сорочку и галстук. Когда он трахал меня размеренными и мощными толчками, я цеплялась за мокрую ткань рубашки.

Его речитатив начался снова. Возможно, он даже не знал, что произносит это вслух. Однако я знала и жадно впитывала каждое слово, выжигала в памяти каждую рубленую фразу, чтобы вновь и вновь возвращаться к этой минуте тогда, когда я почувствую, что Уэс нужен мне… что я по нему скучаю.

– Я был тут…

Удар.

– Вместе…

Удар.

– Ч-ч-черт…

Удар.

– Обожаю это…

Удар.

– Запомни меня.

Удар.

– Запомни меня, – повторил он уже громче, врываясь внутрь и поражая ту самую точку моего тела, которая швырнула меня в самый сильный и долгий оргазм в моей жизни.

Я закричала. Мое тело больше не принадлежало мне. Я кончила под неумолимое движение его языка, движущегося у меня во рту, и натиск губ, прижавшихся к моим губам. Не отрываясь друг от друга, мы, мокрые с головы до ног, ввалились в его спальню, и Уэс уложил меня на кровать. Он отодвинулся лишь затем, чтобы снять галстук и рубашку, а затем взобрался на меня. Раздвинув мои ноги, он снова скользнул внутрь, в опухшую, обостренно чувствительную мякоть между ними. И мы вновь слились.

Он не стал трахать меня в ту ночь. Мы занялись медленной, мучительно нежной любовью.

* * *

– Привет, шалава! Что-то давно тебя не слышно, – голос моей лучшей подруги Джинель прозвучал в телефонной трубке не только резко, но и с оттенком искреннего беспокойства.

– Шлюшка, я работала, – попыталась оправдаться я, но это не прокатило.

– Ну да, если скачки на члене Уэса можно назвать работой, – парировала она, хотя теперь в ее голосе слышался смех.

Эта девчонка готова была меня простить.

– Не все из нас одарены и могут танцевать как богини, – возразила я.

– Верно… – протянула она так, что слово стало длиннее на пару слогов.

– Я по тебе скучаю.

Тут мой голос дрогнул, и мне тут же захотелось влепить себе пощечину за то, что дала волю чувствам.

В трубке раздался глубокий вздох.

– Я тоже скучаю по твоей мерзкой роже. Когда ты рядом, я пользуюсь намного большим успехом у мужиков. Ну, ты же понимаешь – надо кому-то оттенять мою красоту…

И мы снова стали закадычными подругами.

– Как мой папа? – спросила я, боясь услышать ответ.

– Физически лучше. Но все еще не очнулся. Они перевели его из реанимации, а это хороший признак.

Это действительно был хороший признак. Значит, он будет жить, хотя полностью еще не выкарабкался.

– Врачи как-то объяснили, почему он еще не вышел из комы?

– Они со мной не слишком разговорчивы, Миа. Ты же понимаешь, технически я не член семьи.

Теперь уже настал мой черед вздохнуть. Джинель была мне роднее, чем многие родственники с папиной и маминой стороны – она была единственной подругой, которой я доверяла.

– Спасибо, что приглядываешь за ним для меня. А как там Мэдди? Я говорила с ней всего один раз, и то пару минут в перерыве между лекциями. Похоже, эта полная учебная нагрузка ее задалбывает.

– Ага, так и есть. К тому же она беспокоится насчет денег. Счета все накапливаются. Хочешь, чтобы я дала ей немного налика?

– Нет, нет! У меня есть деньги. Ну, то есть будет куча денег через неделю. Достаточно, чтобы послать ей на оплату счетов и на еду. Но скоро у меня появится намного больше! Мне просто надо сесть на самолет на следующей неделе, и сто штук отправятся на мой счет. А затем у меня будет возможность заработать еще двадцатку, и это уже мои личные.

– И как же ты собираешься заработать еще двадцать штук?

Я слышала, как Джинель затягивается. Наверное, балуется сигареткой в конце обеденного перерыва.

Я закусила ноготь, а потом уставилась на обгрызенный край.

– Следующий клиент – художник. Я должна стать его музой или какая-то хрень в том же роде. Хочет, чтобы я позировала нагишом. Если я это сделаю, это еще двадцать косарей.

Джин шумно выдохнула в трубку.

– Ни фига себе! Я раздеваюсь каждый гребаный день, и что-то мне не платят за это по двадцать штук! Познакомь меня с тетушкой Милли. Мне пора уже заработать кучу бабла! – фыркнула она в телефон, и я рассмеялась.

Джинель никогда бы не уехала из Вегаса. Боже, как же здорово поболтать с моей красоткой. Она напомнила мне о том, кто я такая, где мои корни, и о том, что это по-прежнему я. Даже если я разодета как Барби и играю роль драгоценной безделушки, я все еще Миа Сандерс. Та самая девушка, что воспитывала сестру с пятилетнего возраста, заботилась о себе и собирается выручить своего папу… в очередной раз. И, хотелось бы верить, в последний. Мне оставалось лишь надеяться, что когда он очнется и сообразит, какую фигню натворил и к каким результатам привели его неразумные решения, то сможет наконец-то усвоить урок. Обратиться за помощью, чтобы решить проблему с выпивкой. Пообщаться с консультантом. Я скинула ему целую тонну информации о бесплатных программах и еще пачку листовок и буклетов местного общества анонимных алкоголиков. Вдруг – ну вдруг – на сей раз он осознает свои ошибки.

– Ты домой вообще заехать собираешься? – спросила Джин, пока я вытаскивала платье, которое выбрала для сегодняшнего светского раута.