Любви навстречу - Мари Клармон

Пройдя несколько шагов, она искоса взглянула на герцога. В его темных глазах светились нетерпение и… надежда? Да-да, надежда! Очевидно, он надеялся узнать что-то хорошее. В таком случае его ждало разочарование.

– Ты отдаешь себе отчет в том, что сейчас делаешь? – спросила Мэри.

– Я всегда отдаю себе отчет в том, что делаю.

Какая самоуверенность… Он не привык сомневаться в правильности своих поступков. В этом его светлость герцог Фарли ничем не отличается от его светлости герцога Даннкли, будь он трижды проклят.

Мэри остановилась перед массивным надгробием. То была плита из зеленого мрамора с белыми прожилками, а по бокам – два гранитных ангела.

Мэри замерла – словно окаменела. Она не могла заставить себя подойти ближе и прикоснуться к мрамору, на котором было начертано:

Эзме Женевьева Даррелл

Герцогиня Даннкли

Любящая жена и мать

1830–1862

Незабвенная дочь, последовавшая за матерью

Леди Мэри Элизабет Даррелл

1847–1862

Спите спокойно,

Обожаемые бриллиант и жемчужина

Герцог с удивлением посмотрел на Мэри.

– Не понимаю, – сказал он, приблизившись к ней.

– Чего ты не понимаешь?

– При чем здесь ты?

– Читай имена.

Он нахмурился и пробормотал:

– Мэри – твое имя. И что же?..

– Леди Мэри Элизабет Даррелл, – поправила она.

– Ты дочь герцога Даннкли?

– Да.

– Но я… – Эдвард замялся. – Я был на твоих похоронах.

– Неужели? Очень любезно с твоей стороны.

Надежда в его темных глазах сменилась растерянностью.

– Боже милостивый, что все это значит? – пробормотал герцог.

– Я умерла, – ответила Мэри, с мстительным удовольствием наблюдая за ним. – Умерла, но тем не менее стою перед тобой.

– Но что же это значит?

Мэри криво усмехнулась.

– Я восстала из мертвых.

– Прекрати! Ты не умирала!..

– Со мной случилось кое-что похуже.

– Похуже? – в недоумении переспросил Эдвард.

Мэри собиралась с силами; она больше не могла скрывать правду. Пусть Эдвард все узнает – и будь что будет. Хотя, если он прогонит ее… Нет, об этом лучше не думать.

– Я сошла с ума, понимаешь? Сошла с ума окончательно и бесповоротно.

– Дорогая, побойся Бога, что ты говоришь?!

– Три года назад отец объявил, что я ненормальная, – продолжала Мэри. – Точно такая же, как моя мать. И сказал, что меня надо изолировать, иначе я стану шлюхой. – Мэри неожиданно для себя самой рассмеялась – громко и визгливо. Поспешно прикрыв рот ладонью, она несколько секунд помолчала и со вздохом закончила: – Надеюсь, ты уже понял, куда он меня отправил?

– В сумасшедший дом? Тебя три года держали в сумасшедшем доме?

– Да, представь себе, держали. И вовсе не собирались выпускать.

– Но ты не сумасшедшая, Мэри! – Он почти кричал. – Нет, и еще раз нет.

– Откуда ты знаешь?

Эдвард смотрел на нее в полном отчаянии. Человек, который привел ее на ее собственную могилу, властный и самоуверенный герцог Фарли сейчас совершенно растерялся.

Мэри снова усмехнулась.

– Что с тобой, Эдвард? Ты лишился дара речи? Очевидно, это случилось с тобой впервые в жизни.

Он тяжело вздохнул и опустил глаза.

– Я не испытывал ничего подобного с того дня, когда повесили моего отца.

Мэри охватил жгучий стыд. Она считала себя самой несчастной на свете – и вдруг услышала такое… Должно быть, это жуткое событие случилось, когда она была совсем маленькой, и поэтому она ничего об этом не слышала.

– Эдвард, пожалуйста, прости меня. Я не знала…

Герцог посмотрел на нее и печально улыбнулся.

– В каком-то смысле мы с тобой друзья по несчастью. Приятно встретить человека, который способен тебя понять, не правда ли? Кстати, я так и не понял, как ты оказалась на свободе. Ведь ты сказала, что тебя не собирались выпускать…

Она молча стиснула зубы.

– Мэри…

Мэри крепко зажмурилась и прошептала:

– Я сбежала.

– Как тебе это удалось?

Мэри открыла глаза и рассказала герцогу почти все. А потом настал черед последнего, самого страшного признания.

– Я подкараулила надзирателя и напала на него. Скорее всего, убила. И сбежала.

Она думала, что Эдвард осудит ее. Разве можно найти оправдание убийству?

Но он вдруг шагнул к ней и, взяв ее лицо в ладони, проговорил:

– Я восхищаюсь тобой. Ты не позволила себя сломить, не опустила руки и не смирилась. Ты боролась за жизнь и победила.

На глаза Мэри навернулись слезы.

– Значит, ты не прогонишь меня?

– Конечно, нет. Ни за что на свете.

И в этот момент она простила его. Да, он привел ее сюда и расспрашивал Ивонн. Но он не предатель. Совсем наоборот. Он понимает ее и готов принять такой, какая она есть.

– Что мы будем делать дальше? – тихо спросила Мэри.

– Не мы. Ты, Калипсо. Ты сделаешь это сама.

– Что ты имеешь в виду?

В глазах Эдварда вспыхнуло что-то зловещее…

– Ты уничтожишь того, кто пытается уничтожить тебя. Он должен получить по заслугам.