Играя в любовь - Тереза Ромейн

– Ты ревнуешь? – приподнял Эдмунд брови.

– Разве тебя это волнует?

– Еще как волнует! – вырвалось у него.

Джейн нетерпеливо взмахнула рукой:

– Послушай, Эдмунд, я ведь не просила уделять мне время – ты сам вызвался.

– Все верно. Я хотел…

– Ты хотел танцевать со всеми подряд, оставив в стороне свою непутевую жену, которая даже не знает, когда принято делать реверанс. Ты прав: мне не следует рассчитывать на большее.

Ее выпад был столь резким и неожиданным, что Эдмунд растерялся:

– Но я не…

– Я никогда ни о чем тебя не просила, тем более не брала с тебя слово, так что не стоит разбрасываться обещаниями, если не в состоянии их выполнить.

Эдмунд подумал, что если Джейн не замолчит сию секунду и не даст ему закончить фразу, то придется ее серьезно отчитать.

– У меня возникло впечатление, – проговорил он сдержанно, – что ты мной недовольна. Я сожалею, что не смог вернуться ровно через час, как обещал, но меня греет мысль, что ты сумела найти себе интересную компанию.

Джейн лишь недовольно вздохнула и в отчаянии так крепко вцепилась в веер, как утопающий хватается за канат.

– Мне очень жаль…

– Это твой ответ на все случаи жизни? Тебе жаль? Как будто твои сожаления что-то меняют!

– Полагаю, не меняют.

Эдмунду вдруг показалось, что дело не в сегодняшнем вечере, а в чем-то совсем другом. Только вот что конкретно она пыталась до него донести?

– Джейн, может, лучше пойдем танцевать? Осталось не так много времени.

Она смутилась и сразу притихла.

– Не могу. Я не умею танцевать.

Он непонимающе моргнул.

– Пойдем, ведь наверняка… – На сей раз Эдмунд сам остановился, не закончив фразу, и принялся перебирать в голове обрывки воспоминаний об их с Джейн детстве.

Вдвоем с овдовевшей матерью она жила далеко от Лондона, и ее никогда не готовили к светской жизни, не обучали этикету, так что ей попросту негде было научиться танцам.

Но в таком случае их сегодняшний выход в свет был лишен всякого смысла.

– Не умеешь танцевать, но на бал все же поехала?

Она скривила губы и кивнула.

– Джейн, но как же тебе мог понравиться такой вечер? Я бы никогда не предложил ехать сюда, если бы только знал.

Она что-то пробормотала себе под нос, явно нелицеприятное, и Эдмунд сказал:

– Прости, я не расслышал.

Джейн отвернулась и еще крепче сжала веер.

– Раз уж ты сам предложил мне поехать на бал, то я с радостью согласилась. Мне было приятно твое желание сделать что-то вместе.

Так значит, все это время она хотела порадовать его, пока он пытался порадовать ее, или, вернее, всех женщин, скучающих по углам бального зала.

– В таком случае давай не будем танцевать, а просто дождемся ужина, – предложил Эдмунд.

– Если ты не в настроении, это вовсе не обязательно. Можно извиниться перед хозяевами: сказать, что я почувствовала себя плохо, – и отправиться домой.

– Глупости! Мы обязательно останемся ужинать, или я всерьез рассержусь.

Джейн отреагировала на шутку слабой улыбкой:

– Нет, этого мы допустить не можем.

Они стояли в дальнем углу гостиной, недалеко от столика с напитками и линией стульев с позолоченными спинками, на которых восседали те самые дамы, с которыми Эдмунд танцевал. Раскланиваясь и улыбаясь всем присутствующим, он повел Джейн под руку к свободным стульям, но она шепнула:

– Только не сюда! Кто-то оставил здесь тарелку.

Наконец Джейн опустилась на свободное место, и Эдмунд сел на соседний стул. Не поднимая глаз, она смотрела то на маленький изящный веер, то на руки в атласных перчатках, то на парчовую обивку стульев, на пол и стены – словом, куда угодно, только не на него.

– Джейн, тебя что-то тревожит?

Она не сразу, но все же утвердительно кивнула и спросила:

– Зачем ты флиртуешь со всеми подряд?

Вопрос удивил его почти так же, как и нерешительность, с какой был задан.

– Тебя беспокоит, что я уделяю внимание другим женщинам?

– Нет, просто не понимаю, зачем ты тратишь на них столько времени, если с ними никто даже не разговаривает.

Эдмунд откинулся на спинку стула.

– Ты сама ответила на свой вопрос: причина как раз в том, что на них мало кто обращает внимание, – но ведь всем хочется, чтобы их замечали. Уделить этим леди несколько минут – меньшее, что я могу для них сделать.

К счастью, Джейн слишком глубоко погрузилась в свои мысли, чтобы продолжать беседу, и какое-то время сосредоточенно разглаживала платье на бедрах. Надо признать, это зрелище не оставило Эдмунда равнодушным. Вдруг она подняла голову и, пристально взглянув ему в глаза, выпалила:

– А как насчет того, чего хочется мне?

– Что ты имеешь в виду? Мы приехали сюда только потому, что ты изъявила желание посетить бал.

– Нет, я лишь согласилась на твое предложение. Это не одно и то же.

– Поясни, пожалуйста. Я не совсем тебя понимаю.

– Но я же сказала, – вздохнула Джейн. – Впрочем, не имеет значения. Нам необязательно это обсуждать.

Эдмунд мысленно досчитал до десяти и произнес:

– Ты хочешь сказать, что согласилась только для того, чтобы доставить удовольствие мне? И следовательно, у тебя эта затея радость не вызвала?

– Не совсем так. – Ее золотисто-карие глаза теперь особенно походили на топазы. – Ты готов уделить толику своего внимания каждой из тех, что сидят в дальних углах бального зала, но… женился-то ты на мне!

– Верно.

– Так ты не считаешь… – Джейн замолкла, а когда заговорила снова, голос ее был ровным и совершенно бесстрастным. – Я рассчитывала провести этот вечер с тобой, пусть не весь, хотя бы часть.

– Я же с тобой…

– Неужели?

От ее долгого испытующего взгляда у Эдмунда все внутри сжалось. Ведь мыслями он действительно был далеко отсюда: наполовину в Корнуолле, наполовину в прошлом, – так что для нее места не оставалось вовсе.

– Разумеется!

Этим вечером ему пришлось так много лгать, но по обыкновению он использовал ложь во благо и надеялся, что Господь не будет к нему слишком строг.

– А ведь и я могла бы быть одной из тех несчастных, Эдмунд: даже если бы когда-нибудь и попала на бал, то наверняка сидела бы в самом дальнем углу. Возможно, тогда ты и мне уделил бы немного времени?

– Мы пришли вместе, я рассчитывал, что так будет до конца вечера, но потом ты попросила меня уйти.