Живи и люби! - Долли Нельсон

Он подошел ближе, и Сигрид ощутила запах его одеколона. Лицо у него было гладко выбрито. Черт побери, ну почему он такой красивый?

— Я понимаю, — сказал Тенгвальд, — что вам хочется отдохнуть от девчонок, но…

У Сигрид возник холодок под ложечкой. К чему он клонит?

— Я подумал, что мы вчетвером… — Он сделал паузу и облизал губы. — Мы могли бы придумать что-нибудь особенное. Провести этот день вместе.

Это предложение удивило ее. Сигрид встала так быстро, что журнал скатился и упал на мощенный плиткой пол внутреннего дворика. Она наклонилась, подняла журнал и прижала его к груди как щит.

— Не могу, — заикаясь, пробормотала Сигрид. — Я… я собиралась пройтись по магазинам.

Тенгвальд выглядел таким же разочарованным, как Лотта, несколько минут назад понявшая, что Сигрид их с собой не возьмет.

— Мне… мне очень жаль… — начала она.

— Нет, — поторопился ответить Тенгвальд. — Все в полном порядке. Это ваш выходной. Можете делать все, что вам нравится.

— Спасибо. — Она пошла к двери. — Я вернусь к обеду.

Сигрид быстро попрощалась с двойняшками.

Нужно действительно пройтись по магазинам, внезапно решила она. Но — никаких помад с блестками, никаких брюк от модного дизайнера. То, что ей нужно, в шикарных бутиках не продается. Эти вещи наверняка можно купить в самом обычном магазине.

Вторая половина дня выдалась жаркой и душной. Тенгвальд предложил искупаться, и потные девчонки с радостью согласились.

Он все еще не мог опомниться. Что заставило его внезапно предложить Сигрид провести день вчетвером? Она всю неделю провела в компании двойняшек и нуждалась в том, чтобы отдохнуть от них. Он прекрасно понимал ее. И даже говорил об этом самой Сигрид. А потом вышел во двор и пригласил ее провести время с ними. Просто поразительно…

К счастью, Сигрид отшила его.

Как ни странно, день прошел неплохо. Все утро он играл с девочками в футбол. На ланч они ели сандвичи с арахисовым маслом. Потом он показал им свою лабораторию. Тенгвальд улыбнулся, вспомнив, что ростки, которым он уделял столько времени и внимания, не произвели на племянниц никакого впечатления. А сейчас все трое бултыхались в голубой воде.

Предположение Сигрид о том, что девочки не умеют плавать, встревожило Тенгвальда. Не по сезону теплая вода позволяла проверить, владеют ли они этим искусством.

Он быстро убедился, что Сигрид была права. Девочки боялись опустить лицо в воду и предпочитали держаться ближе к берегу.

После часа возни и игры в мяч Тенгвальд спросил племянниц, не хотят ли они поучиться плавать. Более решительная Лотта ответила, что хочет. А вот Ловиса притихла и съежилась от страха.

Лотта повернулась к сестре и сказала:

— Все в порядке, Ловиса. Не бойся.

Как всегда, та обиженно вскинула подбородок.

— Ничего я не боюсь!

— Вот и отлично, — спокойно ответил Тенгвальд, опасаясь, что они могут поссориться. — Но вам следует знать, что за один урок плавать не научишься. Сначала нужно усвоить основы. Например, привыкнуть опускать лицо в воду. Потом задерживать дыхание и двигаться под ее поверхностью. Иными словами, немного освоиться.

Постепенно Тенгвальд понял, что урок усвоится лучше, если каждую задачу превратить в игру. Девочки пускали пузыри и хохотали друг над другом. Они садились на песчаное дно так, чтобы вода прикрывала плечи, и разучивали повороты. Наконец Тенгвальд решил, что они достаточно освоились, чтобы опустить головы под воду. Двойняшки тут же вынырнули, подняв тучу брызг. И все же они были горды своими достижениями.

Тенгвальд показал им игру в «утопленника». Этого интригующего названия оказалось достаточно, чтобы девчонки согласились поплавать вниз лицом и «поквакать», как они выразились. Однако убедить их в том, что лежать на спине почти так же просто, как и на груди, было нелегко.

Тенгвальд положил руку на спину Ловисы между лопатками и начал уговаривать ее оторвать ноги от дна.

— Я утону, — сказала девочка.

Услышав в голосе племянницы искренний страх, он пообещал:

— Я не дам тебе утонуть. Честное слово.

Ловиса посмотрела ему в глаза, и Тенгвальд почувствовал, что тело девочки расслабилось. Пальцы ее ног поднялись над поверхностью воды.

— Все в порядке, — заверил ее Тенгвальд. — Я тебя держу. — Решив, что ребенок готов, он спросил: — Ну как, хочешь сделать это сама?

— Да, — еле слышно прошептала Ловиса.

Он убрал ладонь со спины племянницы, перестав ее поддерживать, но остался рядом. Потом поднял обе руки и показал их девочке. Ловиса широко улыбнулась.

— Получилось! Я плыву!

Аплодисменты и приветственные возгласы, донесшиеся с берега, заставили всех троих поднять глаза.

— Эй! — Сигрид прыгала от радости. — Ура!

Ее густые светло-русые волосы рассыпались по плечам, отражая солнечный свет. Тенгвальд впервые видел Сигрид без нарядной прически. Он не мог отвести глаз от ее длинных локонов.

— Сигрид, ты меня видела? — спросила Ловиса, как только ощутила ногами дно. — Видела, как я плыла?

— Видела. У тебя замечательно получалось.

Лотта, не желавшая отставать от сестры, крикнула:

— Сигрид, смотри, что я умею!

Она надула щеки как хомяк, задержала дыхание и опустила голову под воду. В ту же секунду девочка вынырнула на поверхность, но Сигрид похлопала и ей.

— Молодец!

Тенгвальд уставился на нее и захлопал ресницами. Сигрид… изменилась. Причем разительно.

Сшитые на заказ брюки и блузки, к которым он успел привыкнуть за прошедшую неделю, куда-то исчезли. Пышную грудь Сигрид обтягивала желтая хлопчатобумажная майка с рисунком: яхта, белый парус, голубая вода. Наряд дополняли льняные шорты и нечто вроде облегченных кедов на резиновой подошве.

Но одеждой и обувью изменения не ограничивались. Было что-то еще… Тенгвальд долго всматривался в Сигрид, однако так и не понял, в чем же дело.

Ее улыбка была искренней. Точнее, ослепительной. Эта девушка выглядела настоящей красавицей. Он знал это и раньше, но теперь…

Сигрид стояла на берегу, а Тенгвальд смотрел на нее как загипнотизированный.

Наконец он что-то понял. Черт побери, она выглядела… вполне простой, теплой и осязаемой! Куда посюсторонней и по-человечески доступней, чем была раньше. И ничем не напоминала ту внушающую трепет и сохраняющую дистанцию женщину, которая приехала к ним неделю назад. Метаморфоза была полной.

Милая. Веселая. Приветливая. Именно эти слова приходили на ум Тенгвальду, когда он смотрел на нее. Как мог один день, проведенный вдали от детей, вызвать столь разительную перемену?