Живи и люби! - Долли Нельсон

Не дождавшись ответа, Тенгвальд повторил:

— Скажи, что ты любишь меня.

Ох, да, да! — захотелось ей выкрикнуть на весь свет. На секунду ею овладело ликование. Но затем черные мысли снова пошли в атаку.

Глаза Сигрид затуманились слезами.

— Но… если у нас будут…

Слово «дети» она выговорить не смогла. Мысль о том, что у них с Тенгвальдом могут быть дети, растерявшейся Сигрид была пока явно не под силу. Но он прекрасно понял, что именно она имеет в виду. Это было видно по смягчившемуся выражению его лица.

— О Господи, что мы им скажем? Ну разве я смогу объяснить…

— Мы скажем им правду, — с нежной улыбкой перебил ее Тенгвальд. — Правда — это лучшее, что есть на свете.

Отчаяние заставило ее сгорбиться.

— Но моя правда ужасна.

Он приложил палец к ее губам.

— Милая, ты ошибаешься. Лично я считаю, что ты любящая, самоотверженная, предприимчивая и просто изумительная. Все это присуще человеку от рождения. Или не присуще вовсе. Внешность не имеет к этому никакого отношения.

Потом Тенгвальд обнял ее, свободной рукой слегка приподнял подбородок и посмотрел в глаза.

— Я все еще жду.

Обожание, горевшее в его зеленых глазах, прогнало прочь все страхи и сомнения. Сигрид знала, чего именно он ждет, и больше не собиралась откладывать этот момент.

— Тенгвальд, я люблю тебя так… — задыхаясь от чувств, пробормотала она, — что у меня болит сердце.

Он поцеловал ее, и все доводы логики насчет бесперспективности союзов мудрецов и невежд, гениев и идиоток, умных и глупых, образованных и недоучек, богатых и бедных, королей и нищенок, эксплуататоров и эксплуатируемых, южан и северянок, а также жгучих брюнетов и платиновых блондинок перестали иметь какое бы то ни было значение. Он любил ее. Верил в нее. Считал сильной, зрелой и мудрой. А самое главное, сумел заставить Сигрид поверить, что она такая и есть.

Она будет любить этого человека всю свою жизнь. И даже дольше.