Город моей любви - Саманта Янг

— Я здесь, — ответил Кэм из спальни.

Я прошла по коридору, стягивая с головы бандану и думая, как приятно быть такой уставшей. Это была особая усталость свершения, я ее любила. Остановившись в дверях спальни, я обнаружила, что Кэм сидит на краешке кровати, держа руки за спиной.

Наша комната превратилась в странную мешанину из моих и его вещей, но мне было все равно. Я просто обожала просыпаться утром под теплой рукой на моей талии и обычно с приветом от утренней эрекции, толкающей меня в зад.

Я бы не променяла это ни на что другое.

Переезд по большей части прошел прекрасно. Мы с Кэмом оба довольно спокойно относились к мелочам, так что у нас не возникло проблем в разделении пространства, а Коул в рекордное время воссоздал в гостевой комнате свою прежнюю спальню. Он выглядел абсолютно довольным новым домом и радовался, что наша спальня располагается на противоположной от него стороне квартиры.

Меня это тоже радовало.

Мама, со своей стороны, по-прежнему продолжала пытку молчанием, отказываясь разговаривать со мной, когда я забегала наверх, чтобы принести ей продукты и убрать в квартире.

Меня уже не преследовала чувство вины.

Впрочем, в одни дни бывало проще, чем в другие.

Однако все остальное прошло гладко. Все были счастливы за нас. Ну, кроме Блэр, я полагаю, но, поскольку Кэм сдержал свое слово прервать с ней все контакты, я не знала этого точно.

Единственный спор с тех пор произошел неделю назад, когда мы смотрели кино и мне позвонил Малкольм. Я ответила.

Малкольм просто хотел поболтать, и в ходе разговора я сообщила, что переехала к Кэму. На другой стороне линии повисло молчание, и когда Малкольм наконец заговорил, поздравив меня, это прозвучало так фальшиво-жизнерадостно, что стало понятно: я причинила ему боль. Опять. Не успела я ответить — не то чтобы я представляла, что сказать, — он извинился и повесил трубку.

Когда я вернулась из кухни, Кэмерон тут же уволок меня в спальню, где попытался спокойно (совершенно не преуспев в этом начинании) узнать, чего хотел мой бывший. Все закончилось ссорой. Кэм возмущался, что раз он перестал общаться с Блэр, то и мне следует прекратить разговаривать с Малкольмом. Я заспорила, что тут все по-другому, потому что Блэр влюблена в него, а он возразил, что Малкольм влюблен в меня.

И поскольку я подозревала, что он прав, то позволила ему победить в дискуссии, заверив, что тоже прерву всякие отношения. Вряд ли у меня возникли бы какие-то сложности: было чувство, что этот звонок от Малкольма — последний.

Каким бы яростным ни вышел спор, как только он закончился, все стало хорошо. Мы быстро привыкли к повседневной жизни, и в целом, я бы сказала, переезд увенчался полным успехом. В следующую субботу у нас должно было состояться маленькое новоселье, чтобы все наши друзья смогли собраться и посоревноваться в саркастических комментариях на тему того, как тошнотворно сладко мы влюблены друг в друга.

Я не могла дождаться!

Подозрительно разглядывая Кэма — он повел себя весьма странно, не встав мне навстречу, — я спросила:

— Что ты делаешь? А где Коул?

— В «Макдоналдсе» с друзьями. Я разрешил.

— Отлично. Может, тогда заказать еды и не готовить?

— Звучит заманчиво.

Он выглядел каким-то не таким.

— Ты как?

— Как прошел первый день? — внезапно перешел в атаку Кэм, ухмыляясь моему виду.

— Превосходно. То есть у меня болят шея и спина, на ресницах краска, но все было просто прекрасно.

Я вошла и плюхнулась на диван рядом с ним, ласково поцеловав его в губы.

Когда я отодвинулась, Кэм чуть улыбнулся мне. Я изучала его лицо, все более убеждаясь: что-то не так. Он что, нервничает?

— Серьезно, что происходит?

— У меня для тебя подарок.

Он вытащил руку из-за спины и протянул мне квадратную коробку.

— А что это? — усмехнулась я, взяла коробку и ощупала ее, гадая, что же может прятаться внутри.

Мои любопытство и восторг заставили уголки губ Кэма приподняться.

— Это просто штучка, чтобы отметить твой первый день в должности одного из маляров-декораторов М. Холлоуэя.

Я рассмеялась, еще раз быстро поцеловала его и вернулась к подарку. Медленно развернула, бросая бумагу за спину, и перевернула коробку. В ней оказалась кисть — и не просто какая попало, а одна из самых лучших и дорогих профессиональных малярных кистей.

— Ох, Кэм, — вздохнула я, растроганная его заботливостью, открывая пластиковую упаковку, чтобы достать кисть. — Не надо было…

Слова резко застряли у меня в горле, когда я заметила какой-то блеск. Недоверчиво взглянув на Кэма, я неторопливо вытащила кисть — и у меня отвисла челюсть при виде предмета, надетого на ее ручку.

Это было кольцо с бриллиантом.

Кольцо из белого золота с бриллиантом простой огранки «принцесса», охваченным выступающими лапками.

Мое сердце заколотилось как сумасшедшее, и я медленно повернулась, чтобы в ошеломленном изумлении уставиться на Кэма. Он непринужденно взял кисть у меня из рук и стащил с нее кольцо. Потом поднялся с кровати и встал передо мной на одно колено.

— О господи, — выдохнула я, барабаня пальцами по шее, поскольку пульс мой зашкаливал.

Кэм взял мою дрожащую левую руку и посмотрел мне в глаза с обезоруживающей искренностью:

— Джоанна Уокер, любовь всей моей жизни, я больше не хочу провести ни дня, не проснувшись рядом с тобой. — Он поднес кольцо к моей руке. — Ты проведешь остаток своей жизни со мной? Ты выйдешь за меня замуж?

Теперь я знала, после долгих лет ожидания, когда же какой-нибудь мужчина спросит меня об этом, что сказать «да» любому из них до Кэмерона было бы самым худшим решением в моей жизни. За последние месяцы я со всей определенностью поняла простую истину: когда мужчина задает такой вопрос, нужно прояснить для себя только одну вещь: «Смогу ли я жить без него?»

Если «нет», тогда ответ получается «да».

Я кивнула, и мои губы, задрожавшие, когда начали капать слезы, выдохнули:

— Да. Я выйду за тебя замуж.

С ликующим воплем Кэм притянул меня к себе для поцелуя столь глубокого, что я осталась буквально бездыханной, когда он отпустил меня. Тяжело дыша ему в губы, я криво улыбнулась:

— Ты знаешь, что это значит?

Глаза Кэма заискрились, и меня поразило счастье, светящееся в них.

— Что же это значит?

— Мы теперь никогда не сможем общаться с Джосс. Она будет считать себя Миссис Суперсвахой.

— Я поговорю с Брэденом. Он ее удержит в узде. — Кэм по-мальчишески ухмыльнулся. — У нас это отлично получается.