Солнечный поцелуй - Альберта Ванделер

– Ладно, – процедила сквозь зубы Камилла. – Я согласна. Меня больше устроят наличные.

– Не сомневаюсь. Двести пятьдесят тысяч ты получишь завтра. Остальную сумму после развода.

Она медленно и грациозно поднялась, демонстративно качнув перед ним бедрами, и Винсент почувствовал, как закипает в крови дикое, первобытное желание.

– Не хочешь? На прощание?

Он заставил себя посмотреть ей в глаза.

– Нет.

Камилла усмехнулась и, наклонившись, прошептала ему на ухо:

– А ведь ты хочешь меня, Вине. Даже встать боишься. Так вот что я тебе скажу: когда ты мне понадобишься, я приду и поманю тебя пальцем. И ты ничего не сможешь поделать. Потому что запал на меня. Потому что ты – слабак. Я у тебя в крови – навечно.

Ему стоило немалых трудов промолчать, до боли закусив губу. В тот момент Винсент понял еще одну истину: красота бывает страшной.

Впереди уже показался тот самый поворот направо, о котором говорила миссис Далтон, когда из-за распахнувшейся двери пиццерии пахнуло теплым, острым ароматом.

А почему бы и нет?

Он сбежал по каменным, посыпанным опилками ступенькам и оказался в небольшом фойе. Одна дверь вела в полупустой зал, другая – в небольшой, но уютный бар, заполненный, как говорится, под завязку. Колеблясь между естественным желанием выпить холодного пива и нежеланием пробиваться через толпу, Винсент остановился в нерешительности и вдруг увидел через стеклянную перегородку нечто такое, что заслуживало внимания.

Две молодые женщины, восседая на высоких, обитых красной кожей табуретах, держали в руках по стакану, в которых плескалась жидкость, отдаленно похожая на пепси. Впрочем, судя по блестящим глазам и оживленной мимике, в стаканах все же был не прохладительный напиток.

Разумеется, в стране победившего феминизма женщина имеет полное право опрокинуть стаканчик спиртного. Но только не в разгар рабочего дня.

В одной, сидевшей лицом к нему, Винсент без труда опознал младшего редактора Шейлу Брунсвик. Во второй, когда она, рассмеявшись, задорно запрокинула голову, Шеннон Ридж.

Внутренняя борьба завершилась не в пользу пива. Покачав головой, Винсент прошел в зал, где заказал мясной рулет.

Похоже, девочки снимают стресс, здраво рассудил он. Я бы на их месте тоже опрокинул стаканчик.

Шеннон нервничала. На двенадцать назначена встреча с боссом, часы показывают половину девятого, а она никак не может решить, что надеть. С одной стороны, надо бы принарядиться, подать себя, так сказать, в лучшем виде. С другой стороны, старания могут быть неправильно восприняты коллегами.

Извлечены из шкафа, примерены, рассмотрены и отвергнуты были: бежевое платье с короткими рукавчиками и воротником-стойкой – слишком просто, три блузки – слишком празднично, две юбки – одна чересчур короткая, другая уж очень длинная, и еще с десяток нарядов по самым разным причинам. Теперь куча одежды возвышалась на кровати немым укором ее тщеславию.

А какого черта ты так стараешься?! Тебе же не в церковь с ним идти.

Шеннон решительно натянула купленные год назад узкие джинсы с тонким кожаным ремешком, сняла с вешалки хлопчатобумажную рубашку в мелкую клетку и достала с полки коробку с новыми итальянскими босоножками на высоком каблуке – они отлично гармонировали с сумочкой.

Капелька духов, чуть-чуть помады с влажным блеском и… достаточно. Она покрутилась перед зеркалом и, не найдя ничего такого, что явно диссонировало бы с избранным на сегодня имиджем в меру скромной, но знающей себе цену работницы, вышла из квартиры.

Только держи себя в руках и почаще прикусывай язычок.

Придя на работу, как обычно к половине девятого, миссис Далтон обнаружила, что ее новый босс уже на месте. Она положила на стол приготовленный график встреч с сотрудниками и вопросительно посмотрела на Эбернотта, ожидая дальнейших распоряжений. Он протянул ей два исписанных мелким почерком листка.

– Здесь имена и номера телефонов людей, которых вы будете соединять со мной немедленно. Я также хочу, чтобы вы связались с теми, чьи фамилии помечены галочкой, и договорились о встрече с каждым, начиная с послезавтра. Предпочтительнее во второй половине дня.

Миссис Далтон кивнула.

– А сейчас, пожалуйста, принесите мне личные дела тех, с кем мне предстоит встретиться сегодня.

Миссис Далтон снова кивнула.

– Отлично. Пока все.

– Вы уже позавтракали, мистер Эбернотт? – спросила секретарша тоном строгой учительницы.

– Хм, пожалуй, нет. Если вас не затруднит, принесите мне кофе и сандвич. Я пью черный, без сахара.

Миссис Далтон вышла из кабинета, а Винсент потянулся за телефоном.

– Саймон? – Услышав в ответ слегка надтреснутый голос главного редактора, он коротко добавил: – Жду вас у себя в половине десятого.

Работа началась.

К половине двенадцатого нервы у Шеннон напряглись до предела. Она чуть ли не ежеминутно посматривала на часы, на что в конце концов обратила внимание Шейла.

– Ну что ты так волнуешься? Все пройдет отлично. У твоей рубрики высокий рейтинг. Бертон тебя ценит. Читатели обожают. Я бы на твоем месте была спокойна как удав. Держу пари, Эбернотт даст тебе прибавку к жалованью.

– Какую прибавку?! О чем ты говоришь?! Я вела себя с ним как полная дура. Накричала. Может, он из тех самодовольных типов, которые готовы сжить человека со свету, если он нечаянно чихнул в их сторону?

– Не думаю. По крайней мере, мне он самодовольным не показался. И, знаешь, нам повезло.

– Что ты имеешь в виду? – Шеннон поймала себя на том, что снова смотрит на часы. До двенадцати оставалось пятнадцать минут.

– Представь, что газету купил бы какой-нибудь мерзкий старикашка, который потребовал бы, чтобы мы являлись на работу в бикини.

– Что ж, сэкономили бы на одежде.

Они рассмеялись. Шейла вздохнула и тоже бросила взгляд на часы.

– Тебе хорошо, отмучаешься сегодня и свободна. А меня эта чертовка Далтон записала на послезавтра, да еще на девять. А если я просплю?

– Переночуй у него в приемной. Большим шишкам нравятся такие маленькие знаки преданности.

Шейла фыркнула.

– Я бы не отказалась переночевать в его постели. Как по-твоему, такой знак преданности придется ему по вкусу?

Без двух минут двенадцать Шеннон остановилась у двери приемной. Поправила волосы. Подавила желание посмотреться в зеркало. Облизнула губы.

Тебе нечего бояться. У тебя все в порядке. Никто тебя не съест. Держи себя в руках. И следи за языком.

Говоря себе это, она понимала, что волнуется вовсе не из-за работы. Сердце колотилось и трепыхалось каждый раз, когда мысли сворачивали к Винсенту Эбернотту. А сворачивали они туда слишком, слишком часто.