Большая книга о новой жизни, которую никогда не поздно начать - Мирзакарим Норбеков

Каждое утро Шухлик вместе с Ок-Тавой поднимался по лестнице-стремянке, все уверенней выстукивая копытами испанский танец сарабанду. На пятой ступеньке ослик ощущал, как в него вселяется дух древних атлантов, и выполнял их живительные упражнения.

Настало время, когда Шухлик смог разглядеть сквозь тысячелетия селение Шифо – дома, на плоских крышах которых были устроены цветочные клумбы, сады во дворах и вдоль улиц и даже каменную плиту с тайными знаками, что притащил джинн Малай. Она стояла на центральной площади, и золотой ослик отчетливо видел каждую закорючку, означавшую, как он понимал теперь, то или иное упражнение.

На сороковой день в сад Багишамал залетела сорока Загизгон. А сорока прилетает к полному исцелению, это точная примета. Долго присматривалась она к Шухлику, не узнавая в золотом веселом здоровяке того больного и равнодушного ослика, жившего когда-то по соседству, – в пустыне у черного столба.

– Не верю, не верю, не верю! – громко застрекотала Загизгон. – Чудо, чудо, чудо! В чем секрет?!

Сорока любит секреты. Тут же всем разболтает. Как говорится, сорока скажет вороне, ворона борову, а боров всему городу. Да вряд ли кто поверит, если не слыхал о дайди Диване-биби и его бродячем саде Багишамал.

Известно, сорока стрекочет, гостей пророчит. На следующий день пожаловал лис Тулки во главе своего семейства – лисоньки Кореи и дюжины лисят. Они повстречали на окраине сада маявшегося без дела красного осла Малая с любимым горшочком на голове.

– О, приятель! – ахнул Тулки, обознавшись. – Как ты изменился! Правду говорила Загизгон! Но такого я не ожидал. Ты, приятель, стал похож на лиса – цветом и хвостом. А что у тебя с глазом и почему горбик, как у верблюда?

– Да разве вы не слышали, друзья?! – оживился Малай. – Я открывал вместе с Колумбом Америку. У него ключ никак не подходил к американскому замку. Пришлось мне первому через окно лезть! Тут же напали краснокожие индейцы, искололи копьями, – всхлипнул он, придуриваясь. – Был при смерти, но уцелел, схоронившись в этом горшочке.

Лисы слушали, открыв рты. Они знать не знали, что происходит в мире. Жили в своей пустыне, как их предки сто или пятьсот лет назад. Какая Америка? Какие индейцы и Колумб? Больше всего их поразил спасительный горшочек. Тулки и Кореи обнюхали его и оглядели со всех сторон – им очень не хватало такого в хозяйстве.

Джинн по доброте душевной дунул-плюнул, и перед лисами появился отменный свежий горшок, в котором все семейство запросто могло спрятаться и вообще жить долгие годы. Потом Малай посадил дюжину лисят себе на спину и катал по саду до заката – то как на карусели, то с горки на горку, то порхая над деревьями.

Лисы чувствовали себя будто в парке культуры и отдыха, откуда уходить никак не хочется.

– А это кто такой? – обомлел Тулки, завидев золотого Шухлика. – Неужто повелитель всех на свете ослов?

– Не скажу за всех ослов, – отвечал Малай – Скорее, это мой личный повелитель!

Шухлик, конечно, признался, что он Шухлик, и они с лисом Тулки просидели всю ночь, вспоминая побег от Маймуна-Таловчи. А Кореи с лисятами спала в новом уютном горшке, видя сны про индейцев и Америку.

Последнее время Шухлик не мог равнодушно глядеть на Малая, поскольку очень живо представлял себя в прошлом, только что вышедшим из сада Ворона.

Сам джинн ничуть не тяготился своим видом. Напротив, радовался каждой секунде вольной жизни вне горшочка. Еще бы, просидеть пятьдесят веков в такой тесноте, темноте и духоте! Хотя сложно сказать, ощущает ли дух духоту?

Зато другое было очевидно – без тесноты, на свободе джинн начал расти не по дням, а по часам. Как на дрожжах, и вверх, и вширь! Он уже перерос Шухлика, достиг размеров мула, потом коровы и наконец верблюда. Конечно, у него имелся горб, однако выглядел Малай, мягко говоря, странно. Существо неизвестной породы – красного цвета, с пушистым хвостом, рогом во лбу и пиратской повязкой на глазу. Впрочем, очень милое!

А как здорово разросся сад Шухлика, слушая музыкальную стремянку! Он цвел по утрам, плодоносил к вечеру и ходил за осликом по пятам, будто верный джинн.

Сад был прекрасен, но Шухлик вроде и не замечал, что сбылась его мечта. Пожалуй, ей все же кое-чего не хватало. А именно второй половины.

– Знаешь ли, – сказал однажды дайди. – Ты должен выбрать – оставаться ли здесь, у меня под крылом, или вместе со своим садом найти новую дорогу.

Это был не простой выбор. Шухлик очень привык к Дивану-биби и к его саду Багишамал. Он как-то растерялся. К счастью, вспомнил об известном Буридановом осле, который, оказавшись между двумя охапками сена, так и помер с голоду, не решив, до какой из них сперва дотянуться. Хотя трудно поверить, что Буриданов осел был настолько болваном.