Сердца трех - Джек Лондон

эту сумму золотом.

Только тут Торрес с полной уверенностью представилсебе, как велика

ценность сокровищ королевы, которые Затерянные Души похитили в давние

времена из тайника в пещере майя, хотя и не знал еще, какова она в

действительности.

- Отлично, - сказал Торрес и быстрым, изысканно вежливым движением

отобрал у ювелира камень. - Этот камень принадлежит одномумоему другу. Он

хотел занять у меня денег под него. Теперь благодаря вам язнаю, что могу

одолжить ему до пятисот долларов золотом.

И я буду счастлив в следующий раз, когда мывстретимся в пулькерии,

поднести вам стаканчик - да что я, столько стаканчиков, сколько вам

захочется, - легкого, красного, полезного для здоровьявина.

И Торрес вышел из лавки, далее не стараясь скрыть свое торжество и

презрение к одураченному им ювелиру; в то же время он небез внутреннего

ликования подумал, что эта хитрая испанская лисаФернандес, несомненно,

предложил ему только половину действительной стоимостикамня.

Тем временем Леонсия, королева и двое Моргановспускались в каноэ по

реке Гуалака и куда быстрее Торреса достигли побережья.Но перед самым их

прибытием в асьенду Солано там произошло нечто такое, чемув тот момент не

было придано должного значения. По извилистой тропинке,ведущей к асьенде,

медленно поднимался самый странный посетитель, какойкогда-либо бывал здесь;

его сопровождала  дряхлая старушонка в  черной  шали, из-под которой

выглядывало худое сморщенное лицо, в молодости, должно быть, живое и

красивое.

Посетитель этот был китаец средних лет, толстый икруглолицый; его

лунообразная физиономия так и светилась добродушием,которое обычно считают

присущим толстым людям. Звали его И Пын; манеры у него были мягкие,

вкрадчивые и такие же слащавые, как его имя. К древней старушонке,

семенившей с ним рядом, тяжело опираясь на его руку,он был необычайно

внимателен. Когда она спотыкалась от слабости и утомления,он останавливался

и ждал, пока она отдохнет и наберется сил. Трижды за времяподъема он давал

ей по ложечке французского бренди из своей карманной фляги.

Усадив старуху в тенистом уголке двора, И Пын храбро постучал в

парадную дверь. Обычно, являясь куда-нибудь по своимделам, он пользовался

черным ходом, но опыт и ум подсказывали ему, когда нужно пользоваться

парадной дверью.

Горничная индианка, открывшая на его стук, пошла доложить о нем в

гостиную, где сидел в окружении своих сыновей безутешныйЭнрико Солано: он

все никак не мог успокоиться после того, как Рикардопривез известие о

гибели Леонсии в пещере майя. Горничная вернулась накрыльцо и передала

посетителю, что сеньор Солано плохо себя чувствует иникого не принимает.

Все это она сказала очень учтиво, хотя перед нею был простойкитаец.

- Хм, - произнес И Пын и принялся бахвалиться,чтобы внушить к себе

уважение и побудить горничную вторично пойти к хозяинуи передать ему

записку. - Я ведь не какой-нибудь кули. Я приличныйкитаец. Я много учился

в школе. Я говорю по-испански. Я говорю по-английски. Япишу по-испански. Я

пишу по-английски. Видишь: сейчас я напишу кое-чтопо-испански сеньору

Солано. Ты не умеешь писать и не прочтешь, что я написал. Ая написал, что я

- И Пын. И живу в Колоне. Пришел сюда, чтобы повидатьсеньора Солано. У

меня к нему большое дело. Очень важное. Очень секретное. Янаписал все это

здесь - на бумаге, но ты не можешь этого прочесть.

Однако он не сказал служанке, что его записказаканчивалась словами:

"Сеньорита Солано. Я знаю большой секрет".

Записку эту, по-видимому, получил Алесандро - старший из сыновей

Солано, ибо он сразу помчался к двери, опережая горничную.

- Говори, в чем дело! - чуть не крича,накинулся он на толстого

китайца. - Что там такое? Рассказывай! Живо!

- Очень хорошее дело. - И Пын не без удовлетворения отметил, как

взволнован Алесандро. - Я зарабатываю большие деньги. Япокупаю... - как

это называется? - секреты. Я продаю секреты. Оченьсимпатичное дело.

- Что тебе известно о сеньорите Солано? - крикнулАлесандро, хватая

его за плечо.

- Все. Очень важные сведения...

Но Алесандро уже больше не в состоянии былсдерживаться. Он чуть не

волоком втащил китайца в дом, прямо в гостиную, где сиделЭнрико.

- У него есть вести о Леонсии! - крикнул Алесандро.Где она? - хором

воскликнули Энрико и его сыновья.

"Ого!" - мелькнуло в голове И Пына. Такоевсеобщее возбуждение хоть и

благоприятствовало его затее, однако взволновало даже егосамого.

Приняв его размышления за испуг, Энрико поднял руку, приказывая

сыновьям умолкнуть, и спокойно обратился к своему гостю свопросом:

- Где она?

"Ого!" - опять подумал И Пын. Сеньорита,значит, пропала. Это новый

секрет. Он может кое-что принести И Пыну - пусть не сейчас, зато со

временем. Красивая девушка из такой знатной и богатой семьи пропала

неизвестно куда, - в латиноамериканской стране такими сведениями недурно

обладать. В один прекрасный день она может выйти замуж: -ходили же такие

слухи по Колону! - а впоследствии когда-нибудь можетпоссориться с мужем

или муж с ней, и тогда она или ее муж - не важно кто изних - будет рад,

пожалуй, заплатить немалую сумму за этот секрет.

- Эта  сеньорита Леонсия,  -  сказал  он,  наконец, с хитрой

вкрадчивостью, - она не ваша дочь. У нее другие папа имама.

Горе, в котором пребывал сейчас Энрико, оплакиваягибель Леонсии, было