Белгравия - Джулиан Феллоуз

Джеймс был настроен побаловать сына. Предыдущие несколько месяцев выдались тревожными и неприятными, и ему не терпелось вновь навести мосты и развеять напряженную атмосферу, в которой они некоторое время существовали. Но сегодня вряд ли получится достичь этой цели, учитывая то, что ему придется сказать.

– Превосходно! – ответил Оливер, садясь и потирая руки.

Джеймс видел, что сын излучает оптимизм и уверенность, и прекрасно понимал, в чем причина. Тем не менее он не торопился начинать разговор.

Они взяли меню.

– Где ты был сегодня утром? – спросил отец.

– Катался верхом, – ответил Оливер. – День был великолепный, и Роттен-роу в Гайд-парке оказалась переполнена, но этот новый мерин очень меня радует.

– Я думал увидеть тебя на встрече на Грейс-Инн-роуд.

– На какой еще встрече? – Оливер прищурился, вчитываясь в меню. – А что такое «хоггет»?

– Старше, чем ягненок, но моложе, чем баран. – Джеймс чуть слышно вздохнул. – Мы обсуждали этапы застройки нового участка. Тебе разве не говорили, что планируется встреча?

– Может, и говорили. – Оливер подозвал официанта. – Закажем что-нибудь выпить?

Джеймс смотрел на Оливера, пока тот заказывал бутылку шабли для начала, а потом еще бутылку кларета. Почему сын постоянно его огорчает? Джеймсу удалось заполучить для него место в одной из самых перспективных компаний страны, а мальчик не проявляет даже малой толики интереса. Безусловно, в данный момент строительство находится не на самой увлекательной стадии – осушение обширных заболоченных участков в Ист-Энде, – но не это главное. Беда в том, что Оливер не понимает: достичь чего-либо в этом мире можно только упорным трудом. Жизнь как череда сиюминутных удовольствий еще никому не приносила удовлетворения. Надо обязательно вкладывать усилия – в собственную жизнь и в себя самого.

Узнай Тренчард-младший, о чем думает его отец, он бы наверняка обиделся. Он был готов прикладывать усилия, просто его не привлекала та жизнь, что придумал для него отец. Оливер предпочел бы поселиться в Гленвилле, а на светский сезон приезжать в Лондон. Ему хотелось заниматься хозяйством, и разговаривать с арендаторами, и занимать в графстве видное положение. Ну и что здесь плохого? Разве это позорно? Нет. Просто отец не желал принимать систему ценностей, отличную от его собственной. Так заявил бы Оливер, и справедливости ради надо сказать, что в этом была своя доля правды. Но сейчас, когда они сидели в клубе с бокалами вина в руках, оба знали, что над ними витает тень Чарльза Поупа, что он незримо присутствует на встрече отца и сына, стоит за их стульями, и что рано или поздно разговор неизбежно должен будет переключиться на него. Первым не выдержал Оливер.

– Ну как, ты легко расстался с мистером Поупом? – спросил он, разрезая мясо.

– Что ты имеешь в виду?

– А как ты думаешь? Ты же всегда был поборником того, что дела следует вести честно. Только не говори мне, что снижаешь критерии.

– Да, я оставил деньги в компании мистера Поупа, – осторожно произнес Джеймс. – И по-прежнему считаю, что это выгодное вложение.

Оливер подался вперед.

– А как же письма, которые я тебе привез? – Его голос стал тише и агрессивнее. – Ты сам сказал, что предъявил их Поупу и он ничего не отрицал.

– Верно.

Джеймс заказал куропатку и уже пожалел об этом.

– И что дальше?

Тренчард-старший заговорил медленно и ровно. Если бы ему пришлось усмирять дикое животное, и то его голос не мог бы звучать более размеренно.

– Мне показалось, что все это не совсем… верно.

– Не понимаю. – Оливер поджал губы. – Ты хочешь сказать, что это ложь? В таком случае получается, что я лжец? Так?

– Нет, – сказал Джеймс, пытаясь успокоить сына. – Никто не солгал. Или, по крайней мере, не ты…

– Если бы люди, которые написали эти письма, сказали неправду, Поуп бы все отрицал.

– Я бы не был столь уверен. И, кроме того, когда занимаешься коммерцией…

Оливер поморщился. Почему отец никак не хочет забыть свое торгашеское прошлое и двигаться дальше? Неужели это так сложно?

– Когда занимаешься коммерцией, – твердо и с нажимом повторил отец, – начинаешь чувствовать людей. Чарльз Поуп не стал бы обманывать таможенников. Это не в его натуре.

– Так в чем тогда дело: почему Поуп ничего не отрицал? – Оливер скомкал салфетку.

– Не повышай голос. – Джеймс огляделся. Несколько человек, обедавших в зале, начали бросать взгляды в их сторону.

– Мне еще раз спросить? – громче прежнего поинтересовался Оливер. И специально швырнул на тарелку нож и вилку, стараясь произвести как можно больше шума.

Джеймсу уже не нужно было озираться, он и так чувствовал, что весь обеденный зал наблюдает за этим спектаклем, который впоследствии станет в библиотеке предметом оживленных разговоров. Именно этого он как раз и хотел избежать.

– Ну хорошо. Если настаиваешь, отвечу. Я считаю, что Чарльз Поуп не хотел становиться причиной ссоры отца и сына. Он не стал оправдываться, потому что не пожелал вставать между нами.

– Но он и так уже встал между нами, папочка! Разве нет? Этот твой распрекрасный мистер Поуп уже давно вбил между нами клин! – Оливер резко отодвинул стул назад и вскочил, весь кипя гневом. – Конечно, ты принял его сторону. И как я мог хоть на секунду усомниться, что будет иначе? Хорошего дня, отец! Удачи тебе с мистером Поупом! – Он изрыгнул эти слова, словно яд. – Пусть он будет тебе поддержкой. Потому что я тебе отныне больше не сын!

В зале стояла тишина. Когда Оливер повернулся, то увидел не меньше дюжины любопытных глаз, и все были нацелены на него.

– Идите вы все к черту! – выкрикнул он и, тряхнув головой, направился к выходу из клуба.

В это самое время Чарльз сидел у себя в кабинете и смотрел на портрет приемного отца. Преподобный Бенджамин Поуп был бы доволен, говорил себе Чарльз. Наступает ключевой этап его карьеры. Предприятие получило финансирование, включая средства на предполагаемую поездку в Индию, и все складывается просто великолепно. Вот только покидать Лондон молодой человек не хотел, и открывающиеся перед ним перспективы теперь уже не казались ему такими блестящими, как прежде. И подлинной причиной, по которой ему расхотелось уезжать, была Мария Грей. Чарльз взял перо. Неужели он всерьез готов пожертвовать всем, ради чего так долго трудился, чтобы остаться рядом с той, которая никогда не сможет стать его женой? Ну почему жизнь так устроена? Как это могло случиться? Он влюбился в девушку, которая помолвлена с другим, да и вообще занимает в обществе столь высокое положение, что совершенно для него недосягаема. Эта любовь не может закончиться хорошо, впереди лишь страдания и унижения. Чарльз снова поднял глаза на пастельный портрет. Какой совет дал бы ему этот мудрый человек?