Шут - Эндрю Гросс

На следующее утро я, разведав все, что нужно, и заручившись поддержкой, собрался возвращаться в лес.

Эмили согласилась остаться в городе. Взять город без боя я не рассчитывал, а потому так было безопаснее. Она спорила, настаивала на том, что должна пойти со мной, но на сей раз я не отступил.

Пришло время прощаться. Я обнял ее и пообещал, что мы увидимся не позднее, чем через пару дней.

— Милая, когда мы впервые встретились, я боялся даже заговорить с тобой. Сейчас боюсь оставлять тебя здесь. Вспомни, как ты сказала: «Может быть, так оно и есть… сейчас. Но так будет не всегда».

— Думаю, через пару дней мы это выясним, — ответила Эмили, стараясь не показать, как расстроена, и, привстав на цыпочки, поцеловала меня. — Да благословит тебя Господь, Хью. — Слезы наполнили ее глаза. — Надеюсь, мы еще увидимся.

Я поднял дорожный мешок, взял посох и, помахав на прощание, вышел на улицу. Уже спустившись с холма, я оглянулся. Сердце сжалось от боли, ведь здесь оставалось все, что я любил. Мне вдруг стало не по себе — что, если мы с Эмили уже никогда не увидимся?

В лесу ждали моего возвращения, готовились к бою. Мы выступили на рассвете.

Крестьяне и кожевники, лесорубы и кузнецы, вооруженные самодельными луками и щитами, вытянулись насколько хватало глаз.

Сердце мое дрогнуло от переполнявшей его гордости. Что бы ни ждало нас впереди, мы уже победили. Победили свой страх, проявили смелость и характер.

В каждом селении, через которое мы проходили, нас встречала взволнованная, радостная толпа. Люди не только выходили к дороге, чтобы поглазеть на нас, но и приводили детей.

— Посмотри, вон тот самый шут, — говорили они. — Смотри внимательней, ты всегда сможешь сказать, что видел священное копье.

Новость распространялась быстрее лесного пожара, и ряды наши все пополнялись.

Между тем Трейль, окрашенный лучами заката в янтарные цвета, становился все ближе. Его высокие, мощные стены, казалось, упирались в само небо. Мерк дневной свет, и все мрачнее становилось у нас на душе: люди тревожно перешептывались, поглядывая на неприступную крепость.

Когда наша армия достигла предместий, солнце клонилось к закату. Никто не встретил нас, никто не выступил из ворот. Лишь толпившиеся по обочинам горожане кричали:

— Посмотрите, это же шут. Настоящий шут!

Массивные, сложенные из громадных кусков известняка зубчатые стены встали перед нами непреодолимой преградой. Мы уже видели солдат, их шлемы блестели на солнце.

Они и не собирались нападать. Мы были в сотне ярдов от внешнего периметра, и никто не попытался помешать нам.

Я подал знак остановиться и окружить город сплошным кольцом. Никто не знал, что делать: радоваться или печалиться, идти, на штурм или располагаться на ночь.

— Давай, Хью, — с улыбкой сказал Жорж. — Скажи им, зачем мы здесь.

Я вышел вперед, стараясь держаться спокойно и не слушать, как колотится в груди сердце.

Я вышел вперед и обратился к тем, кто стоял у башен над воротами.

— Здесь те, кто пришел из Вилль-дю-Пер, Морриссе, Сен-Феликса и других городов герцогства. У нас дело к герцогу Болдуину.