Гладиатор по крови - Саймон Скэрроу

Ущелье оказалось очень узким, шагов двадцать шириной, стены его были крутыми, слишком крутыми, чтобы по ним можно было залезть наверх, и мы старались двигаться как можно тише, ибо звуки нашего движения гуляли по нему вдоль и поперек. Когда голова колонны уже начинала выходить на открытое место, вверху над нами на кромках скал вдруг загорелись огни. В руках рабов оказались облитые маслом вязанки хвороста, которые они поджигали и бросали на нас.

Микон снова умолк, вспоминая ужасы вчерашней ночи.

— Огонь был повсюду, вязанки рассыпались искрами вокруг нас. Кони, обезумев, бросались друг на друга, топтали пехоту. Огни осветили нас, и враги — то есть рабы — начали скатывать на нас камни… камни и бревна, в которые они вогнали железные шипы и крючья. Это была чисто мясорубка, господин. Марцелл погиб одним из первых, но все же успел достать меч и перерезать глотку мальчишке. Это было ужасно. Когда все случилось, парень остановился и разразился смехом. Прежде чем умереть, он плюнул в лицо Марцеллу. А мгновение спустя префекта раздавило бревно. Погиб на месте. Командира не стало, и некоторые из нас бросились вперед, к выходу из ловушки. Остальные повернули назад, третьи пытались укрыться от камней под скалами.

— И что ты предпринял? — спросил Макрон.

— Повернул назад, — признался центурион Микон. — Что мне еще оставалось делать? Я созвал всех своих уцелевших людей, и мы повернули назад через колонну тем путем, которым приехали в это место. Но рабы уже успели завалить путь, и ехать было некуда. Некоторые из солдат пытались расчистить завал, однако у рабов по обеим сторонам оврага были выставлены пращники, так что наши люди гибли как мухи. Однако они освободили проезд, и я повел по нему своих людей. — Микон украдкой посмотрел на остальных офицеров. — Мы поскакали к пращникам, чтобы дать всем остальным возможность расчистить баррикаду и вырваться из западни. Однако тут как из-под земли появились копейщики. Они лежали за пращниками, и когда мы помчались вперед, пращники бросились врассыпную, а мы оказались перед самыми остриями. После того как погиб последний из моих людей, я повернул назад и по тропе поскакал к равнине, прорвавшись по пути через горстку рабов, преграждавших путь к отступлению. Я не останавливался, пока не отъехал от ущелья на внушительную часть мили. Тогда я осадил коня, оглянулся и увидел полыхавшее в расщелине пламя. Гулявшие между скал крики и вопли наших людей до сих пор звучат в моих ушах. Копейщики рабов перекрыли путь к отступлению и перебили всех наших людей, пытавшихся вырваться из ловушки.

Центурион Микон поник головой.

— У наших людей не оставалось и полшанса, господин. И я не знал, что делать… возвращаться ли назад, в бой, или выполнить свой долг и явиться сюда с донесением.

— Итак, ты решил спасать свою шкуру, — фыркнул Макрон. — Вместо того чтобы ринуться на помощь погибающим друзьям. Типичное поведение засранца-ауксилария…

Катон склонился вперед:

— Ничего другого центурион Микон сделать не мог.

— Он мог погибнуть, как подобает солдату, а не бежать, поджав хвост, словно пес от плети, бросив своих солдат на смерть.

— Тогда кто доставил бы нам эту весть?

Макрон втянул воздух сквозь зубы. В легионах существовала нерушимая и прочная, как камень, традиция, требовавшая, чтобы центурион не отступал в бою ни на шаг. Очевидно, в когортах царили более вольные нормы.

— Ну, он наверняка мог найти кого-то и послать с донесением…

Семпроний постучал пальцем по доске.

— Довольно! Подобный разговор никуда нас не приведет. Вопрос состоит в том, что нам теперь делать? Этот разгром в корне переменил все соотношение сил. Марцелл увел с собой наших лучших людей и бездарно погубил их. Теперь мы располагаем несколькими небольшими подразделениями на севере острова, Десятой Македонской и когортой в Матале. Сколько всего наберется? В лучшем случае шесть сотен. — Семпроний покачал головой. — Владыки Тартара, каким образом эти ничтожные рабы сумели победить нас? Как могли они победить обученных солдат? Я недооценил и этих рабов, и этого их вожака-гладиатора.

Помалкивая, Катон пытался справиться с охватившим его гневом и негодованием. Вина за неправильную оценку положения, за недооценку его серьезности лежала на самом сенаторе. Они с Макроном представляли себе всю тяжесть ситуации, однако Семпроний пренебрег их опасениями. Соблазнительно было немедленно найти виноватого, однако теперь было не время для разборок. Любые разногласия между ними, людьми, распоряжавшимися в провинции, способны сделать опасную ситуацию еще хуже.

— Итак, — продолжил Семпроний, посмотрев на Макрона и Катона, — вы располагаете практическим боевым опытом. Что мы должны делать?

— Что мы можем сделать? — холодным тоном переспросил Макрон. — Мы оказались в меньшинстве, нас перехитрили и отвесили добрый пинок. Ничего лучшего, чем послать за помощью и затвориться в городе до ее прибытия, я не вижу.

Предложение явно не понравилось Семпронию, и он повернулся к Катону.

— А ты как считаешь?

— Макрон прав, господин. При таком количестве войск у нас нет другого выхода. Будет безумием с оставшимися силами выступать против рабов. Следует оборонять Гортину.

— Оборонять? — Семпроний поднял брови. — Но как? Землетрясение проделало в городской стене два-три десятка брешей.

— Это так, господин. И нам придется заделать их до того, как рабам приспичит пойти на Гортину.

— И ты думаешь, что они способны на это?

— На их месте я поступил бы именно так. Мы находимся в их руках, они могут ставить условия, угрожая уничтожить нас.

— Значит, необходимо немедленно приступить к починке стен.

Макрон покачал головой:

— Это невозможно, господин. Ущерб от землетрясения слишком велик. Даже если мы отправим на ремонтные работы всех мужчин, женщин и детей, потребуется слишком много дней.

Катон на мгновение задумался.

— Значит, нам придется оставить Гортину. Придется перевести всех ее жителей сюда, на акрополь.

— А хватит ли места для всех? — спросил Семпроний. — В городе более пятнадцати тысяч жителей. Условия жизни будут отвратительными.

Катон строго посмотрел на него:

— Либо они поднимаются сюда, либо пытаются договориться с рабами.

— А как насчет Маталы? — вмешался Макрон. — Какую-то часть людей можно было бы отослать туда. Если они выйдут без промедления, то успеют добраться до порта, прежде чем туда с востока придут рабы.

— Нет. Это слишком рискованно. Рабы могли уже выслать дозоры на разделяющую нас равнину. Для защиты отправленных в Маталу горожан нам придется послать сильное войско. А все люди нужны нам здесь, для защиты столицы провинции. — Катон на мгновение умолк. — Однако нам следует послать предупреждение центуриону Портиллусу и известить его о случившемся. Ему придется защищать жителей Маталы. Разумно также приказать ему перевести все городское население в акрополь.