Исчезнувшая армия царя Камбиса - Пол Сассман

Профессор налил себе вторую порцию виски.

— И все-таки, как вы узнали? Что ее выдало?

Хабиби залпом осушил бокал.

— Существуют специальные методики: радиокарбонный анализ волокон папируса, исследование микрочастиц краски в спектрометре. Но в данном случае помощь ученых мне не понадобилась. Все видно и так. Возьми-ка лупу.

Юсуф вновь склонился над папирусом, однако и сквозь увеличительное стекло не смог найти и намека на подделку.

— Я чувствую себя круглым дураком, — сказал он, возвращая лупу ученому, — и все же работа производит впечатление абсолютно подлинной.

— Именно! В том-то и дело! Возьми любой древний манускрипт, кусок текста, настенную роспись. В них всегда присутствует какой-то мелкий дефект: крошечная капля краски, чуть непропорциональный знак, неправильный поворот головы. Опытный взгляд обязательно заметит хотя бы одну ошибку. С подделками такого не бывает. Они безукоризненны. Это их и выдает. Они слишком хороши. Древних мастеров не очень заботила точность, а их современные собратья уделяют чересчур уж большое внимание деталям.

Перегнувшись через стол, профессор вытянул из-под ладони Юсуфа папирус, скомкал его и швырнул в корзину для мусора. Затем Хабиби опустился в старое кожаное кресло, принялся набивать трубку. Халифа закурил сигарету и положил на стол увесистый сверток.

— О'кей, теперь ваша очередь, учитель. Что скажете об этом?

Хабиби пустил к потолку клуб дыма, его пальцы ловко

Развязали стянутую в узел ткань. На ней лежали семь найденных инспектором в лавке Икбара предметов. Слегка подрагивавшими руками ученый стал подносить их к глазам.

— Интересно, в высшей степени интересно. Откуда они? — Я надеялся услышать это от вас, профессор.

Хабиби неопределенно хмыкнул, включил настольную лампу и вооружился лупой. В кабинетной тиши явственно слышалось его участившееся дыхание.

— Так как? — негромко спросил Халифа минут через пять. Профессор положил на стол фигурку ушебти, откинулся в кресле, вставил в рот трубку. Но табак в той уже прогорел, и еще с минуту у Хабиби ушло на то, чтобы набить чашечку. Делал он это не торопясь, наслаждаясь моментом, смакуя его, как смакует знаток редкий и изысканный сорт вина.

— Война с персами. — Его слова прозвучали на редкость буднично.

Брови Юсуфа поднялись.

— Война с персами?

— Да.

В кабинете повисла коротая пауза.

— Первая или вторая?

— Прирожденный детектив! — усмехнулся Хабиби. — Не оставляет подследственному ни шанса. Скажем, первая, хотя точное время назвать не рискну. Где-то между 525-м и 404-м годами до рождества Христова. Ушебти, однако, явно более позднего периода.

— Вот как?

— Да, второй войны с персами, а может быть, и тридцатой династии. Подобные находки весьма трудно привязать к определенной дате, уж больно они примитивны, ни одной надписи. В таких случаях археолог полагается на интуицию.

— И она подсказывает вам вторую войну с персами?

— Или тридцатую династию.

На мгновение Юсуф задумался.

— Предметы подлинные? — спросил он.

— О да. Без всяких сомнений. Подлиннее не бывает.

Хабиби пыхнул трубкой. Из глубины здания до них донеслась высокая трель звонка, предупреждавшего посетителей, что через десять минут музей закроется.

— Какие-нибудь подробности? — не отступал Халифа.

— Зависит от того, что именно ты хочешь узнать. Терракотовый флакончик для масла принадлежал скорее всего воину. В нашей коллекции есть несколько точно таких же. Похоже, они являлись частью обычной армейской амуниции. Кинжал тоже говорит о боевых походах, обрати внимание: все лезвие в глубоких щербинах. Им часто пользовались! Нагрудная бляха? О, статус ее владельца был намного выше. На редкость хорошей работы.

— И это означает?..

— Ну… Либо она оказалась вместе с другими предметами по чистой случайности, либо хозяин кинжала получил новую должность.

Юсуф рассмеялся:

— Вам бы следовало пойти на службу в полицию! Дар дедуктивного мышления, профессор, сделал бы из вас превосходного сыщика.

— Может быть. — Хабиби вяло махнул рукой, которая сжимала трубку. — Я прославился бы тем, что постоянно нес бы совершенную ерунду. В этом кроется самый большой секрет изучения далекого прошлого. Археолог может выдвинуть любую абсурдную теорию — и никто никогда не докажет, что он не прав. Интерпретации поддается все.

В третий раз он подлил в стакан виски, но пить залпом не стал, лишь пригубил.

— Итак, Юсуф, откуда они?

Халифа затушил в пепельнице окурок.

— Думаю, из Луксора. Из нового захоронения.

Хабиби задумчиво кивнул.

— Это имеет отношение к делу, которое ты расследуешь?

Теперь кивнул уже инспектор.

— О деталях спрашивать не стану.

— Так и вправду будет лучше.

Профессор взял со стола скрепку, начал вычищать из чашечки трубки остатки золы. Снизу вновь послышался перезвон. Некоторое время оба хранили молчание.

— Оно связано с гибелью Али? — нарушил тишину Хабиби.

— Простите?

— Твое дело, эти семь предметов — от них тянется ниточка к гибели Али?

— Почему вы…

— Это написано у тебя на лице, Юсуф. Я слышу это в твоем голосе. Когда человек всю жизнь общается с давно умершими, в итоге он начинает лучше разбираться в живых. Я просто вижу это, мой мальчик. За твоим делом стоит смерть Али.

Хабиби встал и двинулся в обход стола. Инспектор подумал, что хозяин кабинета решил подойти к стоявшим в углу книжным шкафам, но в этот момент на его плечо опустилась все еще не по-старчески твердая рука.

— Арва и я… — неуверенно начал профессор. — Когда ты с братом впервые вошел в наш дом…

Он смолк. Обернувшись, Юсуф взял руку учителя в свои.

— Знаю.

— Будь осторожен. Это все, о чем я прошу. Пожалуйста, будь осторожен.

В следующее мгновение Хабиби уже стоял возле своего кресла.

— Давай-ка еще разок взглянем на твои игрушки! Может, они не все нам рассказали? Куда я засунул чертову лупу?