Исчезнувшая армия царя Камбиса - Пол Сассман

В душе девочки шла невидимая борьба. Наконец она решилась:

— А если я покажу, можно мне будет забрать лампу Аль-Гуля?

Юсуф добродушно улыбнулся.

— Что ж, у нас выйдет честная сделка. Показывай, и Аль— Гуль твой.

С радостным смешком Майа за руку потащила инспектора в заднюю комнату.

— Кроме меня никто в мире не знает об этом месте! — гордо заявила она, подходя к деревянной статуе в углу. — Даже джинны!

На черной статуе были покрытые золотой краской головной убор, сандалии и расширявшаяся книзу колоколом юбка. Правый кулак статуи сжимал золотой жезл. Опустившись на колено, девочка сунула под юбку руку и на что-то нажала. С глухим стуком на пол из-под юбки выпал потайной ящик. Майа отложила его в сторону и, осторожно вращая, открутила большой палец правой ноги статуи. Из образовавшегося отверстия она извлекла маленький металлический ключ, вставила его в неприметную замочную скважину ящика, дважды повернула.

— Хитро, правда?

— Чистая правда, — согласился Юсуф и присел на корточки рядом. — Хитрее не придумаешь.

Под крышкой ящика обнаружились два отделения. В одном лежали толстая пачка банкнот, какие-то документы и горстка необработанной бирюзы. В другом инспектор увидел перетянутый нитью сверток из холстины. Потянув за нить, он развернул сверток и присвистнул от изумления.

На грубой ткани взору Халифы предстали семь предметов: кинжал с кожаным ремешком у рукояти, серебряный амулет в форме джедды, золотой нагрудник воина, маленький терракотовый сосуд для масла и три матовых, вырезанных из бледноголубого камня фигурки ушебти. Юсуф в волнении рассматривал одну вещицу за другой. Когда он повернулся к девочке, той уже не было.

— Майа! — позвал инспектор и, поднявшись, прошел в лавку. — Майа!

Но малышка пропала. Исчез и бронзовый светильник, вместе со своим жильцом. Халифа выглянул в дверной проем. Никого. — Прощай, Майа! Да улыбнется тебе Аллах!

ЛУКСОР

Сулейман аль-Рашид дремал на старом матрасе в тени пластиковых кабинок. Разбудил его противный скрежет металлических ступенек: кто-то решил подняться в трейлер.

В другое время Сулейман пошел бы проверить, не за туалетной ли бумагой явился клиент, от которого за эту услугу иногда перепадала монетка-другая. Но сегодня стояла такая изнурительная жара, что он не двинулся с места, прислушиваясь от нечего делать к гулким шагам над головой.

Поначалу в доносившихся звуках не было ничего необычного. Негромкий плеск скорее всего означал, что клиент, помочившись в писсуар, вылил в него ведерко воды. Нужды Сулейман в этом не видел: он привык содержать свое заведение в безукоризненной чистоте, однако некоторые туристы, особенно из Германии, казалось, были одержимы паническим страхом оставить после себя какую-нибудь заразу. Пусть делают что хотят, подумал служитель и перевернулся на другой бок.

Но тут его ноздри уловили резкий запах бензина. Из-под днища машины послышался шелест: похоже, в песок била струя жидкости. Сулейман нехотя поднялся.

— Эй! — крикнул он, обходя кабину трейлера. — Что там…

Тяжелый удар по голове свалил египтянина на металлические ступеньки.

— Давай его сюда, — прошипел чей-то голос сверху.

Крепкие руки обхватили Сулеймана за талию, и он почувствовал, как его тело оторвалось от земли. Другая пара рук вцепилась в воротник синей куртки. Через секунду служитель лежал на полу трейлера. Он попытался оказать сопротивление, но от удара по голове перед глазами стояли круги и, беспомощно побарахтавшись, Сулейман смирился. В горле рвотным комом застряла бензиновая вонь.

— Наручники, — сказал голос. — Пристегни его сюда, к трубе.

Вокруг правой кисти с легким щелчком сомкнулся браслет. Сулейман дернулся, однако раздался второй щелчок, и под тяжестью внезапно обмякшего тела острый ободок наручника больно впился в кожу руки.

— Теперь бензин, — прозвучал тот же голос.

На лицо и галабию полилась тонкая струйка. Служитель попробовал увернуться, но оковы почти лишили его возможности двигаться. Бензином залило рот. Сулейман не мог видеть своих мучителей, однако это ему и не требовалось. Он и так знал, кто они.

Внезапно струйка пропала, послышался грохот отброшенной в угол пустой канистры и быстрый перестук шагов. На мгновение все стихло, а затем рядом с трейлером кто-то громко чиркнул спичкой. Удивительно, но никакого страха Сулейман не испытывал. Были только ярость и чувство боли за семью. Выживут ли они без него? Ярость — да, но не страх.

— Ибн-шармутта! Йа ха-ин! — прошипел снаружи голос. — Сын шлюхи! Предатель! Так будет со всяким доносчиком! Саиф аль-Тхар ничего не забывает!

В наступившей тишине с приглушенным хлопком заревело пламя. Служитель почувствовал, как его накрыла жаркая, удушливая волна.

— Да сжалится над вами Всевышний! — прошептал Сулейман, отчаянно дергая прикованной к трубе рукой. — Да простит Аллах ваши грешные души!

Затем огненные языки поглотили его.

КАИР

Покинув лавку Икбара, примерно через час инспектор Халифа сидел уже в одном из кабинетов британского посольства напротив Криспина Оутса. Он не стал звонить и договариваться о встрече — пусть разговор будет неожиданным. Явное нарушение дипломатического протокола пришлось Оутсу не по вкусу, однако отказать детективу помощник атташе не решился. В качестве защиты он выбрал слегка покровительственный тон, сдобренный, правда, безукоризненной английской вежливостью.

— И вы не имеете представления о том, куда могла скрыться эта Тэйра Маллрей? — продолжая беседу, осведомился Халифа.

— Увы! Ни малейшего, мистер Халифа. Как я заметил раньше, последний раз мы виделись с ней позавчера, когда я на своей машине подвез Тэйру из отеля в посольство. С того момента мы больше не контактировали. М-м… простите, боюсь вас разочаровать, но в посольстве не курят.

Юсуф спрятал только что извлеченную из кармана и еще не распечатанную пачку сигарет. В другом кармане лежали найденные у Икбара сокровища.

— В ее поведении не было ничего необычного или странного? — спросил он.

— Вы о мисс Маллрей?

— Да. Я о мисс Маллрей.

— Что вы имеете в виду под «необычным»?

— Не показалась ли она вам… озабоченной?

— Незадолго до нашей встречи мисс Маллрей обнаружила мертвое тело своего отца. Думаю, в подобных обстоятельствах любой из нас был бы несколько озабочен, не так ли?

— Я хотел сказать… Извините, с английским у меня…

— Напротив, мистер Халифа, ваш английский великолепен. Во всяком случае, он куда лучше моего арабского.

— Я хотел спросить: во время вашей последней встречи с мисс Маллрей не сложилось ли у вас впечатления, что она попала в неприятную историю? Может быть, она была напугана, говорила что-нибудь об угрозах?