Языческий лорд - Бернард Корнуэлл

– Без святого?

Я хотел было рассмеяться, потом одернул себя. Этельред обещал войску помощь Освальда, и, хотя мерсийцы оказались не там, где надо, а Этельред не захочет отказаться от войны с Восточной Англией, убедить его армию в волшебной помощи святого будет совсем не лишним.

– Завтра мы предпримем последнюю попытку отыскать Освальда, – предложил я. – А затем отвезем его к Этельреду.

– Отвезем?

– У меня корабль меньше чем в дне езды, – сообщил я. – Сорок твоих воинов отправятся к нему вместе с Осфертом. Обратно на их лошадях вернутся мои люди. До их прибытия можешь искать своего святого. Если найдешь, две сотни воинов повезут Этельреду его кости, но остальные пойдут со мной.

– Но… – Мой друг осекся. Он подумал, что не сможет выделить мне людей, не подвергнувшись неизбежному гневу повелителя.

– Если не сделаешь, как говорю, не пройдет и месяца, как Этельред будет мертв, а Мерсия перейдет к данам. Если поверишь мне, мы оба останемся живы.

– Я тебе верю.

– Тогда идем спать, – заявил я. – Потому как завтра нас ждет хлопотный день.

* * *

Я выждал до середины ночи, до самого темного часа, когда только ходящие во тьме ступают по земле, когда люди спят, а совы летают, когда лиса охотится, а мир содрогается от малейшего шума. Ночь – царство мертвых. Часовые Мереваля не дремали, но они находились на краю лагеря, и близ отсыревших бревен руин монастыря не было никого. Тлели два костра, и в их тусклом свете я шел мимо вырытых и почтительно уложенных в длинный ряд скелетов. Отец Кеолберт решил, что останки перезахоронят с молитвой, потому как это монахи Беардан-Игге, монахи, жившие тут в тот день, когда даны пришли убивать и грабить.

Скелеты были завернуты в новые шерстяные саваны. Я насчитал двадцать семь. В конце ряда саван был расстелен на земле, и на него были свалены в кучу черепа и кости – сиротливые частицы, не принадлежащие какому-то определенному скелету. За кучей стояла тележка на двух высоких колесах. В тележке как раз мог уместиться человек. Оба борта ее были разрисованы крестами, которые я с трудом различил в слабом отблеске умирающих костров. Дно устилала сложенная ткань. Коснувшись ее, я ощутил гладкий дорогой материал, называемый шелком, его привозят из какой-то далекой страны на Востоке. Шелк определенно предназначался для нового савана для святого Освальда. Единственная трудность заключалась в том, что Освальда больше не существовало.

Значит, пришло время ему возродиться.

Я сомневался, что кто-то удосужился пересчитать скелеты, и, даже если так, их количество едва ли станут сверять перед захоронением. Поскольку времени было в обрез, а разыскать нового покойника, не разбудив воинов, спящих от меня всего в нескольких ярдах, не представлялось возможным, я выбрал первый попавшийся скелет и развернул один из шерстяных саванов. Я нащупал кости – они были чистыми, видимо, останки обмыли перед облачением. Поднял одну иссохшую руку, и прочие останки не рассыпались. Значит, монах умер незадолго до разорения монастыря.

Присев рядом с мертвецом на корточки, я вынул из кошеля серебряный крест, который надевал с целью ввести в заблуждение караульных у Нижних ворот Беббанбурга. Это был тяжелый крест с вкраплениями граната в перекладине. Я собирался продать его, но теперь он мог послужить иной задаче, хотя для этого следовало сперва расчленить скелет. С помощью ножа я отсек одну руку и череп и бросил отрезанные части в кучу сиротливых костей.

Дальше все было просто. Я уложил серебряный крест внутри грудной клетки, опутав цепочку вокруг одного из ребер, потом поднял тело на шерстяном покрывале и перенес на запад, к лениво бегущему ручью. Затем вывалил его из савана на мелкую воду и придвинул поперек скелета вершу для угрей. Отжав, как мог, ткань, я оставил труп колыхаться под слабым течением, а влажный саван кинул в умирающий костер, где тот зашипел и запарил. К утру бо́льшая часть покрова обуглится и станет неузнаваемой. Я вернулся к скелетам и передвинул их так, чтобы замаскировать образовавшийся прогал, после тронул висящий на шее молот и помолился Тору, чтобы никому не пришло в голову снова пересчитывать тела.

И наконец уснул, потому как с рассветом меня ждало множество дел.

* * *

Поутру я призвал Осферта и Мереваля, но с ними притопало еще с дюжину человек. Все это были таны, люди сановитые, мерсийские землевладельцы. Они привели своих воинов в армию Этельреда. Выглядели они унылыми – возможно, по причине густого тумана, окутавшего низменные земли, а быть может, из-за того, что их вера в Этельреда пошатнулась после моего рассказа об истинной сущности Хэстена. Мы сгрудились вокруг повозки, на которой слуги доставили горшки с жидким элем и ломти черствого хлеба.

Мереваль был предводителем мерсийцев, но прислушивался ко мне, как делал это много лет назад под Сестером.

– Ты сегодня вернешься на «Полуночную», – обратился я к Осферту, потом посмотрел на Мереваля. – А ты выделишь ему доброго коня и сорок человек.

– Сорок?

– Команду, – пояснил я и снова повернулся к Осферту. – Пришли ко мне Финана и прочих на тех лошадях, которые доставят вас к судну. Передай, пусть поторапливается и захватит остальное мое военное снаряжение. Затем плывите в Лунден и предупредите гарнизон о грядущих событиях. Потом разыщи сводного брата и извести его.

Сводный брат Осферта был королем Уэссекса, а чтобы разгромить Кнута, потребуется сильная армия западных саксов.

– Скажи, что даны вторгнутся либо в Мерсию, либо в Уэссекс, что придут с большими силами, – продолжил я. – И пусть король ищет меня на западе.

– На западе, – важно повторил Осферт.

– Не знаю точно где, но, если Кнут нападет на Мерсию, Эдуарду следует сосредоточить войско у Глевекестра. Если Кнут ударит на Уэссекс, я сам присоединюсь к королю. Но, скорее всего, это будет Мерсия, поэтому отправь брата под Глевекестр.

– А почему именно Глевекестр? – осведомился один из танов. – Нам неизвестно, что предпримет Кнут!

– Мы знаем, что он атакует, – пояснил я. – И может идти куда захочет и творить что вздумается, так что нам следует связать его. Надо заставить его драться там, где выгодно нам, а не ему.

– Но…

– Я выбираю запад, – рявкнул я. – И заставлю его биться там, где решу!

Никто не возразил. Они, думаю, не верили мне, но я говорил правду.

– Мне нужна сотня твоих людей, – сказал я Меревалю. – Лучших, на самых быстрых лошадях. Ты можешь возглавить их.

Он медленно кивнул:

– Чтобы идти куда?

– Со мной. Остальные могут вернуться к Этельреду. Передайте, что мне жаль, но святого Освальда развеяли по ветру уже давно.

– Ему это не понравится, – заявил кряжистый мужчина по имени Освин.

– Его ни одна из нынешних новостей не обрадует, – заметил я. – И он откажется поверить им. Проторчит в Восточной Англии, пока не поймет, что просчитался, а потом испугается возвращаться домой. А вот к Глевекестру пойдет. – Я глянул на Осферта. – Пусть твой брат пошлет Этельреду приказ.