Языческий лорд - Бернард Корнуэлл

Но колесо Фортуны все еще поднимало меня, потому что определять мою судьбу выпала Меревалю, и я заметил, как он облегченно вздохнул, увидев меня. Я его знал много лет. Это был один из людей Этельреда, причем из лучших. Мы с ним были под Сестером, и Мереваль всегда прислушивался к моим советам и, насколько позволял Этельред, шел мне навстречу. К Этельреду он никогда не был близок. Мереваль из тех, кому поручают неприятные обязанности – например, пересечь границу между землями саксов и данов, пока другие нежатся в благодеяниях Этельреда. Теперь вот Меревалю дали приказ проникнуть с тремя сотнями воинов в Нортумбрию.

– Мы ищем святого Освальда, – пояснил он.

– Что от него осталось то есть.

– Считают, он похоронен здесь, – сказал Мереваль и кивнул на поле. Все покрытое дерном пространство зияло отверстиями раскопанных могил, было усыпано холмиками земли и рядами костей. Несколько гнилых столбов указывали на место, где раньше стоял монастырь.

– Даны сожгли его много лет назад, – пояснил Мереваль.

– А заодно и святого Освальда выкопали, – заметил я. – И наверняка перемололи в муку его кости и рассеяли по ветру.

Мереваль был добрым приятелем, но на том унылом поле под названием Беардан-Игге поджидали меня и недруги. Это были три священника под началом Кеолберта, которого я узнал по щербатому рту. Мое прибытие подвигло его к очередной порции злобных воплей. Меня надо убить. Я тот язычник, что сгубил святого аббата Витреда. Я проклят Богом и людьми. Народ столпился вокруг, слушая его визг.

– Во имя Отца, Сына и Святого Духа я повелеваю тебе, – обратился Кеолберт к Меревалю, указывая на меня, – предать этого злого человека смерти!

Но хотя эти мерсийцы были христианами, они нервничали. Их отправили с дурацким поручением вглубь вражеской страны, и они знали, что дозоры данов из высокого форта в Линдкольне наблюдают за ними. Чем дольше стояли саксы на Беардан-Игге, тем более нервными становились, ожидая в любой момент нападения более многочисленного и сильного врага. Им хотелось вернуться к остальной армии Этельреда, но попы настаивали, что останки святого Освальда могут и должны быть найдены. Кеолберт и его присные вопили, что я человек вне закона, которого следует убить. Только вот мерсийцы знали меня как военачальника, который выигрывал у данов битву за битвой, а в этот момент данов они боялись сильнее, чем гнева своего распятого Бога. Кеолберт брызгал слюной, но никто не поднял на меня руки.

– Ты закончил? – спросил я у Кеолберта, когда тот умолк, переводя дух.

– Ты объявлен вне… – начал чернорясый снова.

– Сколько зубов у тебя осталось? – прервал я его. Священник молчал, только таращился на меня. – Вот и держи рот на замке, если не хочешь, чтобы я пинком вышиб у тебя остальные гнилушки. – Я повернулся к Меревалю. – Даны вот так просто позволяют вам рыть?

Он кивнул:

– Им известно, что мы здесь.

– Как давно вы приехали?

– Три дня назад. Даны выслали дозорных из Линдкольна, но они не вмешиваются.

– Не вмешиваются, потому что желают вашего здесь присутствия.

– С какой стати им хотеть этого? – Мереваль нахмурился.

– Даны не против вашего пребывания тут. – Я возвысил голос. Большинство саксов собралось вокруг, и мне хотелось, чтобы они слышали. – Они хотят, чтобы Этельред покрепче увяз в Восточной Англии, когда они нападут на Мерсию.

– Ты ошибаешься! – торжествующе возопил отец Кеолберт.

– Вот как? – любезно осведомился я у него.

– Бог предал данов в наши руки! – продолжал поп.

– Они не нападут на Мерсию, – пояснил Мереваль заявление священника, – потому как у нас находится в заложниках сын Кнута.

– У вас?

– Ну, не у меня.

– Тогда у кого?

Кеолберт явно не был расположен делиться со мной чем-либо, но Мереваль мне доверял. К тому же его люди уже знали то, что он поведал мне.

– Лорд Этельред заключил мир с Хэстеном, – сообщил Мереваль. – Помнишь Хэстена?

– Еще бы, – отозвался я. Мы с Меревалем встретились у стен крепости Хэстена и стали там друзьями.

– Хэстен обратился в христианство! – вставил отец Кеолберт.

– И все, чего Хэстен хочет, – это мира для Сестера. Поэтому лорд Этельред обещал не трогать его, если Хэстен окрестится и окажет нам услугу.

– Господь располагает! – прокаркал Кеолберт.

– И услуга заключалась в захвате жены Кнута и двух его детей?

– Да, – бесхитростно и гордо подтвердил Мереваль. – Вот видишь: Кнут не двигается. Думает, что его семья у лорда Этельреда.

– Всемогущий Господь Бог предал врагов наших в наши руки! – вскричал Кеолберт. – И мы почием под Его небесной защитой. Хвала Господу!

– Вы дураки! – заорал я. – Вы все! Я был в большом зале Кнута вскоре после того, как его жену похитили. И кто был рядом с ним? Хэстен! И что висело у него на шее? Вот такая штука! – Я указал на свой молот Тора. – Хэстен такой же христианин, как я. Хэстен присягнул Кнуту Ранулфсону, а Кнут Ранулфсон разослал своим танам, своим сторонникам, своим воинам приказ собираться в Сестере. С кораблями!

– Он лжет! – возопил Кеолберт.

– Если я лгу, – рыкнул я, обращаясь к жрецу, но достаточно громко, чтобы слышали воины, – то моя жизнь принадлежит тебе. Если я лгу, я готов согнуться перед тобой и ты можешь срубить мне голову.

Тут священник приутих и вытаращился на меня. Мереваль мне поверил, как и его люди. Я потянул Осферта за рукав и поставил рядом с собой:

– Этот человек – христианин. Сын короля Альфреда. Он скажет, говорю ли я правду.

– Да, – отчеканил Осферт.

– Врет! – взвился Кеолберт.

Но он уже проиграл в споре. Воины поверили мне, не священнику, и мир их переменился. Они чувствовали себя в безопасности, но оказались на краю бездны.

Я отвел Мереваля под сень ивы.

– Когда Кнут напал в прошлый раз, – напомнил я, – то привел корабли к южному побережью Уэссекса. Теперь он снова собирает суда.

– Чтобы обрушиться на Уэссекс?

– Не знаю, но это не важно.

– Как это?

– Важно то, что мы должны заставить его плясать под нашу дудку. Пока он считает, что мы пляшем под его.

– Этельред тебе не поверит, – нервно проговорил Мереваль.

Я подозревал, что он прав. Этельред развязал эту войну и не пожелает принять то, что затеял ее, будучи обманут. Станет утверждать, что действовал верно, а ненависть ко мне сделает его еще упрямее. Я решил, что это не существенно. Уже скоро ему придется поверить мне. Важно вывести из равновесия Кнута.

– Тебе следует отослать бо́льшую часть отряда обратно к Этельреду, – посоветовал я Меревалю.