Шесть масок Владимира Путина - Клиффорд Гэдди

Показанную по телевидению в июле 2000 года встречу Путина с олигархами, заложившую основы его договоренности с ними, можно считать символом его стиля и его системы управления. Все слова и действия Путина с 1999–2000 годов, когда он впервые вышел из тени и показался широкой публике вначале в роли премьер-министра, а затем и исполняющего обязанности президента, показывают, что ничего надуманного или секретного в его целях и политике нет. Путин привык прямо высказываться о них. С другой стороны, имелось значительное несоответствие между прозрачностью его целей и непрозрачностью способов, которыми он собирался этих целей достичь. То, как он применяет свою политику, в основном было не для широкой публики. Политика и политическая система – иначе говоря, то, как Путин управляет Россией для достижения своих целей, – не предполагались для обсуждения теми, кто не входит (а зачастую – и кто входит) в его внутренний круг.

Тем не менее у Путина имелась готовая система управления, которую он разрабатывал и развивал на протяжении десятилетия. Это была со многих точек зрения многоуровневая система или, что вернее, – система концентрических кругов. Договоренности Путина с олигархами, владевшими ключевыми компаниями, добывающими и распределяющими природные богатства страны, лежали в основе этой системы. Подобные договоренности, как мы уже описывали выше, базировались на своеобразной защите. Путин защищал собственность олигархов от национализации, а также их самих друг от друга. Для построения подобной системы он использовал свои навыки «работы с людьми», создав средство давления на олигархов за счет монополии на сбор финансовой информации, включая сведения о коррупции и должностных преступлениях.

Кроме этой «защитной схемы», положенной в основу системы, господин Путин стал играть роль генерального директора «корпорации «Россия»» – комбинации всех компаний, принадлежащих олигархам, и корпораций с государственным участием. В выполнении всех этих функций Путину помогала очень маленькая группа доверенных советников – по сути, команда гендиректора. Снаружи эта группа была окружена гораздо большей сферой, включающей верхние эшелоны государственного аппарата России как на федеральном, так и на местном уровне. В идеальной путинской версии, этой сфере управления следовало работать как швейцарские часы. Она, по предположениям, не должна была требовать его личного внимания, хотя, к его большому разочарованию, на практике постоянно требовала. И наконец, вне этих сфер находились те, кем управляли – население России. У него права голоса в системе не было.

Разрыв между тем, что такое политические цели, и тем, как предполагалось их достичь или осуществить, хорошо виден в путинском «Послании тысячелетия», программном инаугурационном заявлении, сделанном 29 декабря 1999 года. В значительной степени те цели, которые Путин обозначил в этом документе, остаются приоритетными и сегодня. Цели эти были просты и понятны, хотя и оказались окрашены эмоциями и историческими и культурными символами. В декабре 1999 года Путин обещал восстановить российское государство, защищать суверенитет страны, сохранять внутри нее стабильность и национальное единство и обеспечивать национальную безопасность. В «Послании тысячелетия» он не говорил, как он собирается восстанавливать, защищать, сохранять и обеспечивать. Фактически со временем это расхождение стало ключевой частью сделки с населением страны, которую он заключил в дополнение к его сделке с олигархами. Путин сразу выложил на стол все свои предложения. Он сказал жителям России, что они могут рассчитывать, что он выполнит свою часть соглашения, поскольку это то, что он должен сделать как президент. Как только они утвердят его в этом качестве, дальше население России не должно задавать вопросов о методах достижения целей. И это – их часть сделки. Оно также не должно требовать права голоса при обсуждении деталей политики или системы управления.