Шесть масок Владимира Путина - Клиффорд Гэдди

Тот факт, что Путин, кроме изложения нескольких базовых принципов в «Послании тысячелетия», никак больше не объясняет устройство системы управления, неудивителен. Когда он занял пост президента в 2000 году, он не предлагал разрушить тот институциональный порядок, который достался ему в наследство. На самом деле он обещал сохранить его. Путин был, да и остался, «реставратором-термидорианцем», консервативным реформатором. Он не был и, конечно, не стал революционером. Миссия Путина, как он сам неоднократно повторял и в 1999 году, и в 2000-е, заключалась в том, чтобы положить конец процессу развала государственных институтов, поскольку, как он заявил в «Послании тысячелетия», «общество» (российская элита) требует этого. Путин хотел заставить «власть», то есть государственные институты, снова работать. Это была часть его задачи по усилению государства и авторитета его управляющих структур.

Как подчеркивается в комментариях Глеба Павловского, Путин – прагматик, а не идеолог. При налаживании своей системы управления он не следовал какой-то конкретной модели, которую можно описать в абстрактных понятиях. Несмотря на то, что мы используем термин «система», то, что создали Путин и его «внутренний круг», таким простым понятием в реальности описать сложно. Это не специально разработанная и формализованная система. Скорее это «окрошка», сделанная «по случаю». Она была сформирована с помощью собственных навыков Путина и на основании его жизненного опыта. Она развивалась в соответствии с обстоятельствами. Она оказалась конкретной и персонализированной. Идеи, на которых она базировалась, были гибкими и изменчивыми, как мы уже описывали в этой книге. Тот факт, что Путин соединил множество концепций и не пытался извратить некоторые ортодоксальные теории применительно к своим целям, можно признать большим достоинством этой системы.

Синтетическая натура этой системы частично объясняется тем, что господин Путин начал свою деятельность в Москве как «Чужак», человек, не заинтересованный в какой-то конкретной идеологии или структуре. Вне зависимости от того, что ему требовалось сделать, в конце концов он это сделал. Он не испытывал потребности оправдывать свои действия. Это и хорошо, и плохо. Это плохо, потому что оставляет простор для досужих размышлений в ответ на принятые им в каждом случае решения, продиктованные конкретными уникальными обстоятельствами. И вследствие этого политическая система может быть поставлена с ног на голову, если потребуется, хотя для внешнего наблюдателя это будет выглядеть как прихоть. Подобное произошло в 2008 году, когда Путин впервые объявил о создании тандема с Дмитрием Медведевым, что позволило ему плавно перейти с поста президента на позицию премьер-министра. Это повторилось в сентябре 2011 года, когда он сообщил, что снова собирается избираться на пост президента (причем вне зависимости, нравится это людям или нет)[483]. Как мы рассмотрим позже, это авторитарное решение способствовало укреплению циничного отношения русских к существующей политической системе и концепции демократии в целом.

С другой стороны, официальные институты власти (парламент, суды и другие), созданные настоящими сторонниками демократии в 1990-е, никуда не делись. Их структура и разделение по ветвям власти сохранились, даже если методы работы за прошедшее десятилетие изменились. Теоретически это давало возможность при необходимости восстановить более институциализированную форму управления в будущем. К сожалению, в силу того, что функционирование властных институтов России отныне было тесно завязано на личность Путина, эти институты сами по себе не могли быть использованы кем-то другим для изменения вектора политического развития России. Эксперимент с созданием «тандема» с Дмитрием Медведевым в роли президента страны ясно показал это. Многие наблюдатели ожидали, что конституционные полномочия президента России, власть этого института, будут переданы непосредственно Медведеву и позволят ему внести свой личный вклад в управление государством[484]. Постепенно появились даже рассуждения, что Медведев может использовать преимущества, которые дает его пост, и остаться на второй срок, зайдя при этом так далеко, чтобы «уволить» премьер-министра Путина и его команду[485].

Фактически институт президентства в России при Дмитрии Медведеве был совсем не тем, чем при Владимире Путине. Появилась значительная доля открытости. Медведев также привел в Кремль тех, кто был связан лично с ним, а не с Путиным. Большая группа людей, ранее не входившая во «внутренний круг», стала принимать участие в обсуждении будущего России, им даже позволялось подвергать сомнению методы управления[486]. К тому же Медведев воспользовался своими президентскими полномочиями, чтобы выгнать некоторых чиновников, которые постоянно испытывали терпение Кремля, из их высоких кресел, которые те занимали еще с бурных 1990-х. Одной из наиболее одиозных фигур стал мэр Москвы Юрий Лужков, при каждом удобном случае напоминавший Кремлю, что он, а не президент и его администрация руководит Москвой. В 2010 году Медведев заменил Лужкова на Сергея Собянина, бывшего главу своей администрации, до того возглавлявшего нефтеносный Тюменский регион в Сибири[487].