Преступный режим. "Либеральная тирания" Ельцина - Руслан Хасбулатов

Это— права россиян, их защищенность, социальная защи­щенность.

Здесь много говорилось об экономике, и вы, наверное, еще будете говорить о ней. Наверное, это не задача Консти­туционного суда обсуждать экономическую политику. Но задача и обязанность Конституционного суда — напомнить, что третью, важнейшую угрозу конституционному строю Российской Федерации представляет собой не просто неза­щищенность, а катастрофическое состояние в области прав граждан, прежде всего экономических прав. Мы преврати­лись в нищих, и надо здесь расставить приоритеты. Скажите народу: «Вот они, «коррупционеры».

...Посмотрите, что происходит. Началась приватизация. Хорошее дело. Здесь говорилось, и, наверное, правильно, что никто сейчас уже не против реформы. Важно, так ска­зать, избрать приоритеты. Но в этих приоритетах какая первейшая цель? Обнищание во что бы то ни стало и, сле­довательно, крушение конституционного строя, потому что нищий народ никогда не является источником правового государства. Нищета всегда плодила демагогию и диктату­ру — это же вам прекрасно известно. Но, с другой сторо­ны, защитники правового государства — те же граждане, силовые структуры и так далее. Что с ними происходит? Там тоже происходит коррозия. Присмотритесь, уважаемые народные депутаты: у нас полно жалоб не только от рядо­вых граждан, которым Правительство много обещало даже по целевым чекам... Толпы граждан подстерегают членов Конституционного суда, тысячи писем. Но если идет такое понижение жизненного уровня защитников общества, они же не будут защищать ни вас, ни народ — они пойдут к спе­кулянтам, будут их обслуживать! Они будут обслуживать коммерческие структуры... Вы посмотрите на состояние, в котором находятся силовые структуры государства. Это же признак болезни. Кто ее будет лечить?

Можно было бы обозначить по порядку все проблемы. Поверьте, что я взошел на эту трибуну не для того, чтобы укорять вас. Я просто хотел вам напомнить, что в ваших руках судьба Российского государства. Я думаю, что время обвинений закончилось, потому что следующего тура уже не будет для этого. Создайте «круглый стол», обеспечьте национальное согласие. И не только здесь. Но ведь вы по­рой выступаете не в качестве народных депутатов. Посмот­рите, здесь — виднейшие лидеры политических фракций. О чем вы говорите за стенами парламента? Ведь порой не о национальном согласии, а о том, чтобы стереть друг друга в порошок и навязать «абсолютную» истину. Но разве это соответствует конституционному строю? Если вам вообще что-то мешает, придите в Конституционный суд, и мы помо­жем провести этот «круглый стол». Ведь сейчас вы сидите не просто в худой лодке — мы тонем. Подумайте сначала о береге, на который выйдете, а потом будете расставлять приоритеты: кому сидеть по правую, а кому — по левую сто­рону. Задумайтесь над этим, уважаемые народные депутаты, и помогите Конституционному суду! Не лишайте Конститу­ционный суд последнего прибежища!

Седьмое. Вы в своем Законе (О Конституционном суде) записали нелицеприятную формулу для должностных лиц. В случае крайней необходимости у нас не будет другого вы­хода, как обратиться вообще к этому орудию и поставить во­прос о конституционной ответственности должностных лиц. Нам не хотелось бы это использовать. Но если развал будет продолжаться, у нас не будет другой возможности. Спасите Россию, Россия в ваших руках! (Бурные, продолжительные аплодисменты.)»

Это было замечательное выступление! Исключительно богатое по конкретному содержанию, страстно призываю­щее «власть предержащих» не забывать о своей ответствен­ности перед Народом и Законом. Такие предостережения даже таких чрезвычайно авторитетных деятелей, каким, не­сомненно, был в российском обществе в то время Валерий Дмитриевич Зорькин, вместо ожидаемого позитивного вос­приятия, пугали кремлевского повелителя и его камарилью. Зорькин в одночасье стал «неугодным», полторанинские СМИ стали травить его, выискивали какие-то поводы для «зубоскальства».

Такими стали кремлевские нравы, пришедшие вместе с «новой командой» — намного более низкие и подлые, по сравнению с теми, которые воцарились здесь в постсталин­ский период. А сравнивать их с эпохой Горбачева, включая даже «мораль» путчистов 1991 года — это отличало их как небо от земли: жестокость в борьбе с политическими против­никами, «забивание» до смерти, никакой пощады, никаких морально-нравственных обязательств, полная «свобода» от данного слова, коварство и подлость — вот что воцарилось здесь...