Сближение - Кристофер Прист

Затем последовала череда событий, которыми я сейчас не горжусь и не гордилась тогда, но мои чувства к Томаку были столь сильны, что иначе я вряд ли могла поступить. Каждую свободную минуту я пытались разрешить глубоко личную тайну, которую представлял этот человек. Мне было нужно понять, почему он вызывает во мне такие бурные чувства, и раскрыть загадку, что его окружала.

Вскоре я уже выучила его обычный маршрут по городу: определенные бары и рестораны, которые он предпочитал, дома и квартиры, где иногда бывал. Он везде ходил пешком, у него не было ни машины, ни какого-то другого транспорта. Как-то раз его снова подвез приятель на маленьком сером автомобиле, который я видела тогда перед театром.

Я следила за ним всякий раз, когда он отправлялся на встречу со своей юной компаньонкой. Они виделись пару раз в неделю, сначала всегда сидели в кафе на площади рядом с университетом, а после непринужденной беседы шли в то большое старое здание и запирались изнутри. Приходилось ожидать их появления, борясь с тоской и ревностью. Я завидовала их, казалось, беззаботной жизни вместе.

По вечерам, когда Томак не встречался с девицей, я регулярно дежурила около входа в его подъезд на темной улице.

Однажды вечером было очень влажно, когда город захлестнула волна горячего воздуха, пришедшего из раскаленных пустынь в глубине острова, я заняла, как мне представлялось, безопасный наблюдательный пост рядом с его жилищем. Над морем грохотал гром. Я расположилась в тенистом месте, откуда просматривалось одно окно, которое часто оставалось незанавешенным по ночам. Я видела вход в подъезд, могла отследить, когда Томак уходил или возвращался. В освещенном окне виднелся то ли холл, то ли какой-то коридор. Томак редко показывался в нем, только когда переходил из комнаты в комнату, но и этого было достаточно, чтобы понять: он никогда не приводил в квартиру свою юную подружку. Но меня куда больше, до одержимости, интересовал человек, которого я считала Томаком, чем та девушка.

Я чувствовала, как застыл, оцепенел город. Гнетущая погода давила на дома, вынуждая их обитателей не высовываться. Похоже, шторм пока не приближался к побережью. Иногда я видела проблески молний вдалеке на востоке. Транспортный поток двигался в отдалении, а на улице рядом машин почти не было. Обычный городской шум словно сбавил громкость. Птицы молчали. Листья шелестели над головой, когда дул горячий тягучий ветер. Я слышала, как на деревьях и в кустах стрекочут насекомые. Стоило коснуться голой рукой тела, как чувствовался неотвратимый жар. Город в радостном нетерпении ждал, когда разразится гроза, очищающий ливень.

– Кто вы и какого черта за мной следите?

Он возник рядом со мной без предупреждения. Наверное, вышел через черный вход и пробрался садами и дворами позади дома, а потом появился из ворот рядом с тем местом, где я всегда стояла.

От шока я потеряла дар речи. Смутилась оттого, что меня поймали. Испугалась, что он будет делать. Но сильнее всего, до боли почувствовала, как близко стоит Томак.

– Вы преследуете меня. Почему? – Он говорил на повышенных тонах злым голосом.

Я отшатнулась от него, но за моей спиной выпирал из-за ограды декоративный кустарник. Обычно я пряталась под ним, но сейчас куст преградил мне путь к побегу.

Меня ослепил свет. Томак держал фонарик, направив луч прямо мне в лицо.

– Дайте мне взглянуть на вас!

В конце концов я слабо промямлила:

– Томак? Это ведь ты?

– Вас кто-то послал? Это шантаж? Да?

Наконец я услышала его. Хотя он сердился, но голос был точно такой, каким я его помнила, однако теперь Томак говорил на местном просторечии, популярном среди уроженцев острова. Я понимала этот язык, хотя он казался мне сложным, и сказать что-то получалось, только если я заранее продумывала свои слова.

Теперь же я просто спросила:

– Томак! Прошу! Ты меня не помнишь?

– Вы кажетесь довольно безобидной. Зачем вы за мной следите? Это отец Руддебет? Это он вас нанял? Он вам платит? Что вы пытаетесь разнюхать о нас?

– Я не вижу тебя, пока ты светишь мне в глаза! – воскликнула я. Луч фонарика ослеплял, и Томак казался просто темным силуэтом. – Я искала тебя, Томак. Я узнала, что ты был ранен, получил ужасные ожоги. Приехала сюда, чтобы найти тебя. Ты должен помнить наши обещания друг другу.

– То, что вы делаете, незаконно. Вы, наверное, считаете, что я вас не замечаю, но преследуете меня по всему городу. И Руддебет тоже! Что вам нужно? Она – невинное дитя! Это преступление! Вы в курсе, что слежка наказывается народным возмездием? Хотите, чтобы я созвал соседей?

– Прошу, выслушай меня. Когда мы были вместе, меня звали Кирстенья. Мне пришлось поменять имя после приезда сюда, но раньше я была Кирстеньей. Ты не помнишь? Кирстенья Росски. Мы росли как брат и сестра, но, став взрослыми, полюбили друг друга. Затем грянула война, я полетела на родину, чтобы найти тебя, и действительно отыскала неподалеку от того места, где мы раньше жили. Ты был вместе со своим отрядом, пытался спасти людей, запертых в домах, боролся с пожарами. Повсюду падали снаряды. Гремели ужасные взрывы, над нами летали самолеты. Пикирующие бомбардировщики! Ты не помнишь их, Томак? Кажется, горел весь город. Я хотела, чтобы ты бежал со мной, но ты посоветовал мне улететь, пока есть возможность и у меня не отобрали самолет. Ты сообщил, что армию и воздушные войска должны перегруппировать. Велел мне отправиться туда, в город далеко на юге от вторжения.