Русские сумерки - Олег Кулагин

Сначала кажется – мне кирдык!

Неведомая сила пытается скрутить моё тело в узел. А может, хочет разорвать на части? Колотит, вертит, выворачивает наизнанку.

Мутная пелена застилает глаза…

Не знаю, сколько это длится. Может – долю секунды. А может – вечность…

Прихожу в себя я где-то во тьме. Слабо пытаюсь шевельнуться, ещё не зная – жив или нет?

Но боль уверенно подсказывает – жив!

А ещё я улавливаю рядом чей-то стон. С трудом поворачиваю голову – пытаюсь прислушаться.

Сделать это нелегко – потому что в ушах стоит гул и звон.

– Глеб! – как сквозь вату долетает голос Насти. – Ты цел?

Трогательная забота. Щас расплачусь!

Бормочу какое-то ругательство. А она нащупывает меня, касается моего лица:

– Скажи, где болит?

Нежно гладит мои волосы. Я отстраняю её ладонь.

– Только не дёргайся, – шепчет она. – Пока полежи спокойно!

Судя по звукам, она помогает остальным.

Белка протяжно матерится, а Настя её успокаивает. О чём-то говорит с Ромкой… Через секунду он вскрикивает – но ничего ужасного; по-моему, ему просто вправили вывих.

«Сраная мать Тереза!»

Я сплёвываю песок и утираюсь грязным рукавом.

Рядом кто-то блюёт – кажется, это Кид.

Только Часовщика и Миху не слышно. Неужели погибли?

Я нащупываю свой фонарик. Пытаюсь включить. Без толку!

– Начинаем перекличку… – слабо шепчу я.

И скоро убеждаюсь, что мы легко отделались.

Растяжения, вывихи, синяки, ссадины. Но все живы. И даже – ни единого перелома!

Я точно рассчитал! Дробилка нас не размазала. Мы пролетели сквозь неё и скатились по наклонному стволу червоточины.

– Повезло нам… – шепнул Миха.

– Никакого везения, – уточнил Часовщик. – Обыкновенная логика.

– При чём тут логика?

– Всякая, даже такая крупная, аномалия обладает ограниченной энергией. И если эта энергия распределяется не на одного, а на семерых…

– Ясно, что у них больше шансов уцелеть! – подвёл итог Кид. И хрипло уточнил: – Скажи, Тень, ты, наверное, и раньше это делал?

– Ага. Каждый выходной мы с друзьями так развлекаемся…

Он засмеялся.

За ним – остальные. Нервный хохот людей, которые уже успели сказать жизни «До свидания!».

Настя тоже смеялась. И на пару секунд даже почудилось, что все мы – единая команда.

– Ну хватит, – пробурчал я, стряхивая наваждение. – По-моему, пора проверить погоду наверху…

– А как же дробилка? – испуганно вспомнил Миха.

И сдавленные смешки тут же прекратились.

Что, если чёртова аномалия не до конца растратила энергию? Тогда мы в западне.

Я объявил:

– Пойду гляну…

Кто-то шевельнулся во тьме, но я предупредил:

– Остальным – сидеть и ждать!

Взбираться по наклонному стволу червоточины не слишком удобно. Она почти вся покрыта стекловидной коркой оплавленной глины. К счастью, корка очень тонкая. Я разбиваю её ножом и уверенно прокладываю дорогу наверх.

Через минуту становится светлее.

Там, над головой, уже половина выходного отверстия. Через него можно любоваться облаками. Но главное, – воздух…

Дрожит или нет?

Я всматриваюсь до рези в глазах и карабкаюсь ещё выше. Теперь видно лучше.

Кажется, дробилка и правда аннигилировала – как это обычно происходит с её мелкими копиями.