Алое восстание - Пирс Браун

– Фичнер ушел?

– Через окно, – киваю я через белый штабной стол в бывшем замке Аполлона.

Снаружи бушует метель, наверняка с целью удержать мое войско у теплых печей и котлов с горячей похлебкой. Вьющиеся локоны Виргинии, перевязанные кожаными лентами, спадают на волчий плащ, который она разрисовала алыми полосами. Ноги в грязных сапогах со шпорами закинуты на стол, золотой штандарт Минервы, любимое ее оружие, покоится на соседнем стуле. Пытливые глаза на остром насмешливом личике внимательно вглядываются в меня. Виргиния спрашивает, о чем я думаю.

– Да вот, гадаю, когда ты меня сдашь.

Брови на хорошеньком личике мрачно сдвигаются.

– Подозреваешь меня?

– Сама же говорила: обмани сам, или обманут тебя.

– Значит, хочешь обмануть первым? Брось, это глупо. – Она вздыхает. – Ни тебе, ни мне предательство ничем не поможет. Все равно игру мы уже поломали. Они хотели нас уверить, что победить может только один за счет всех остальных. Мы доказываем, что бывает иначе. – Молча слушаю. – Я тебе верю, – задумчиво продолжает Виргиния, – потому что ты дал мне уйти, когда я пряталась в болоте… а потом сама вытащила тебя из грязи, когда Кассий решил, что ты мертвый, и уехал. – Я продолжаю молчать. – Так что даже не думай, – заключает она. – И вообще, ты рожден для великих подвигов, Дэрроу. – Странно, она никогда не звала меня так. – Но может быть, не обязательно совершать их в одиночку?

Улыбнувшись последним словам, резко выпрямляюсь, заставив ее вздрогнуть от неожиданности.

– Зови всех! – Знаю, как она мечтала отдохнуть, – я и сам бы не отказался прилечь. Запах мясной похлебки так соблазнителен, теплая постель и тихий неспешный разговор перед сном кажутся райским блаженством… но победы достаются иначе. – Мы их еще раз удивим, – объясняю. – Идем на Юпитера.

– Удивить уже не получится. – Виргиния со значением крутит кольцо на пальце.

Фичнер убрал кокон, кураторам все видно и слышно. Мы бы давно повыбрасывали кольца, если бы они не страховали нашу жизнь. Записи можно отредактировать по мелочи, но лезть в них всерьез едва ли кто-то решится, иначе у начальства возникнут подозрения.

И потом, – продолжает она, – даже если мы пробьемся сквозь метель и возьмем замок, что это даст? Аполлон не ушел с Олимпа, и Юпитер не уйдет. Так ты просто вынуждаешь их еще раз вмешаться. Лучше сначала займемся Шакалом.

Я качаю головой:

– Я еще не готов с ним драться, мне нужно больше союзников.

Виргиния сердито хмурится, не понимая, на что я рассчитываю. Ничего, скоро поймет.

* * *

Несмотря на метель, моя армия наступает довольно быстро. Закутанные в меха с ног до головы, мы похожи на стаю диких зверей, которая пробирается сквозь глубокий снег. Идем даже ночью, ориентируясь по звездам. Бойцы не жалуются, они знают, что просто так я гонять их не стану, а новобранцы из братства Аполлона удивляют даже меня своим рвением. Они много слышали обо мне – Пакс об этом позаботился – и из кожи вон лезут, чтобы показать себя с наилучшей стороны. Это иногда создает проблемы. Каждый стремится опередить других, забывая о том, что надо держать строй.

Колючий снег бьет в глаза, сечет лицо. Великан старается держаться рядом со мной и Виргинией, чтобы прикрывать от ветра своим могучим телом, оттесняя Севро и прочих коротышек-телохранителей. Он готов даже разводить огонь и стелить нам постели, о чем малыша просить было бы бесполезно – тот просто послал бы меня подальше. Теперь я все яснее вижу в нем сходство с отцом, стал подмечать и слабости, тогда как прежде, видимо, считал неким сверхъестественным существом из породы волков.

Весна наступает внезапно, разом сходит снег, что только подтверждает мои подозрения. Кураторы что-то задумали. Упыри, а за ними и все остальные не сводят глаз с неба, чтобы вовремя заметить опасность. Однако за время пути никаких нападений не случается. Тактус постоянно высматривает чужие следы, однако и здесь все тихо. Разведчики не показываются, боевых труб вдали не слышно, дыма на горизонте нет, разве что иногда со стороны горных владений Марса.

По дороге заглядываем в сожженные и разграбленные замки, где еще сохранились остатки запасов. Севро был сильно разочарован, когда в бочонках из погребов Бахуса обнаружился виноградный сок вместо вина. В глубоких подвалах Юноны нашлась солонина, порядком заплесневевшие сыры, завернутая в листья рыба и неизменные мешки с сушеной кониной. Словом, от голода мы в пути не страдаем.