Алое восстание - Пирс Браун

Мое воинство выстраивается у ворот под сторожевой башней. Со мной человек сорок, не считая Пакса, Милии, Нилы и Виргинии, остальные еще в башнях с Тактусом и Севро. Тем временем вражеский примас копит силы, а против его копья у нас защиты нет.

Я оглядываюсь:

– Виргиния, твой штандарт готов? – Чувствую ее руку у себя на пояснице под кирасой. Шлема на мне нет, волосы стянуты кожаным шнурком, лицо вычернено сажей. В правой руке тесак, в левой – укороченная пика с простым шокером. Рядом Нила со штандартом Цереры.

Ищу глазами Пакса, подмигиваю:

– Мы с тобой косим, девчонки подбирают.

Упыри выпрыгивают из башен и сбегаются с воем со всех сторон, чтобы принять участие в схватке. Тошнотворная вонь от их волчьих плащей заставляет противников отшатываться. Булыжная мостовая между армиями покрыта снегом по щиколотку. В небе поблескивают доспехи кураторов, ожидающих, что импульсное копье в руках примаса положит конец наглому набегу пришельцев.

– Покончи с Новасом, – шепчет Виргиния мне на ухо. Она кивает на могучего примаса, подбадривая меня шлепком по заднице. – Вызови его.

– Пакс, двадцать шагов и стой, – негромко говорю я. Великан послушно кивает. Затем ору что есть мочи: – Эй, Новас, слышишь меня, сукин сын? Жди, я иду к тебе! Дрожи, падаль, дрожи, жалкий трус! – При виде сверкающего серпа в моих руках бойцы Аполлона невольно отступают на шаг. – Сделать рабами остальных! – командую своим.

Мы с Паксом бросаемся вперед.

Остальные бегут следом, стараясь не отставать. Я даю Паксу вырваться на несколько шагов, и он с оглушительным ревом надвигается на телохранителей Новаса, размахивая огромным топором. Пехотинцы в тяжелой броне с кровавым отпечатком ладони на шлемах выставляют пики, чтобы встретить бешеный натиск титана. Эти надменные убийцы слишком привыкли побеждать и забыли, что такое страх, если рассчитывают так просто остановить Пакса.

Однако он вдруг останавливается сам.

В тот же момент я, поравнявшись с ним на бегу, прыгаю на подставленную могучую руку, и Пакс швыряет меня вперед и вверх. Словно воющий демон из ночных кошмаров, я пролетаю метров десять и обрушиваюсь прямо на головы телохранителей. Строй их смешивается, трое сразу падают. Наконечник пики чудом минует мою грудь, лишь слегка оцарапав бок, от другого, направленного в лицо, ухожу перекатом. Приподнявшись, машу тесаком во все стороны, подсекая наугад ноги, потом вскакиваю и рублю с размаху сверху вниз. Кровь брызгает из чьей-то шеи. Отбиваю в сторону еще одну пику и прыгаю вперед вдоль древка, врезаясь коленом в стальное забрало шлема. Оглушенный противник валится навзничь, но я, уцепившись за его плечи, успеваю достать тесаком сверху еще троих. Выдергиваю разбитое колено из помятого шлема и сразу откатываюсь в сторону, ожидая новых ударов, но их больше нет.

Моя наступающая армия во главе с Паксом уже смяла линию обороны, вскрытую моей бешеной одиночной атакой, и теснит врагов дальше. Один Новас возвышается в центре, как скала, отшвыривая нападающих одного за другим. Разряд его копья разносит вдребезги щиты и переламывает пики, словно спички. Милия отлетает назад и падает, оглушенная. Пакс получает удар копьем в руку и дергается в судорогах на снегу. Мы с вражеским примасом остаемся один на один.

– Эй, Новас, маленький плакса! – окликаю я. Новас оглядывается, глаза его сверкают. – Иди сюда, я тебя отшлепаю!

Он поворачивается мне навстречу, словно загнанный лось к вожаку волчьей стаи. Обе армии замирают, затаив дыхание, и наблюдают за нами. Делаем несколько шагов по кругу, выжидая, потом Новас наконец бьет. Увертываюсь от копья, в замысловатом пируэте захожу противнику за спину и мощным взмахом тесака перерубаю ему ногу, успев подхватить выпавшее из руки драгоценное копье.

Поверженный примас хнычет, как младенец. Сажусь ему на грудь отдохнуть, вспоминая, как Микки кромсал и дробил мои ноги у себя в мастерской. Приятно сознавать, что даже тогда я так не стонал. Зеваю, лениво поглядывая на кипящие вокруг схватки.

Приказы на поле боя теперь отдает Виргиния.

Впрочем, делать уже почти нечего. Все люди Аполлона обращены в рабство, уйти удается лишь одной девчонке, которая спрыгивает с верхушки самой высокой башни и плавно, точно пушинка, опускается на землю со штандартом Аполлона в руках. Никакого волшебства, однако, тут нет – я успеваю заметить контуры невидимого тела в снежной пелене. Куратор пытается сохранить свое место в игре. Вскочив на коня, девчонка скачет к открытым воротам. Копье, брошенное Паксом, способно пришпилить лошадь к земле, как жука, но очень вовремя подоспевший порыв ветра отклоняет его от цели. Я снова усмехаюсь. Однако Виргиния с Ведьмой и Крошкой, взяв лошадей из конюшен замка, не оставляют беглянке никаких шансов. Назад она возвращается, лежа поперек седла, и Виргиния с довольным видом лупит пленницу по заднице захваченным штандартом.

Войско победителей приветствует их радостным ревом. Бывшие рабы из Цереры уже получили вожделенную свободу, честно заслужив ее в бою. Приветственно машу им с высокой стены, устроившись на краю и болтая ногами. Рядом сидят Севро и Тактус, главные сегодняшние герои. Братство Аполлона пало меньше чем за полчаса, несмотря на все хитрости куратора и его грозный подарок.

Сам он что-то горячо обсуждает с Юпитером и Венерой, паря в небе высоко над площадью. Доспехи его сияют в рассветных лучах, он все так же красив и надменен, но я знаю, что теперь ему придется уйти. Замок и штандарт наши, и этот лощеный прохвост больше не опасен.

– Все кончено! – кричу я, запрокинув голову. – Твое братство пало!

Моя армия вновь испускает ликующий клич, который далеко разносится в чистом морозном воздухе. Над западным краем долины Маринера показывается солнце, словно осеняя меня лучами славы. Большинство тех, кто сейчас восторженно орет внизу, получили свободу благодаря мне и пошли за мной добровольно и сознательно. Уже скоро к ним присоединятся и бывшие члены братства Аполлона.

Жар одержанной победы разливается по моим жилам, и я хохочу во весь голос, потрясая копьем. Мы победили одного куратора, но Юпитер еще в силах уничтожить нас. Его крепость на севере цела, и братство не сломлено. Меня вдруг переполняет гнев, к которому примешивается свирепая, сумасшедшая гордыня. Широко размахнувшись, я швыряю копье вверх, прямо в небо, целясь в тесную кучку богов. Все лица на площади запрокинуты вверх, бойцы наблюдают за моим дерзким вызовом. Копье выпускает сноп фиолетовых искр, пробивая защитное поле, кураторы разлетаются в стороны, обращая на меня горящие яростью взоры. Однако мне и этого мало, так велика моя ненависть к этим напыщенным интриганам.

– Юпитер! – ору я. – Ты следующий, жди! Я иду за тобой, кусок дерьма!

Великан Пакс выкрикивает мое имя. Ему вторит Тактус, следом Нила с верхушки башни, и вот уже сотня глоток надрывается из края в край завоеванной крепости – от самых дальних уголков двора до высоких парапетов и шпилей. Мечи гремят о щиты, десятки копий взмывают в небо и отражаются назад. Зрители в страхе разбегаются под стальным дождем, но зрелище это, скорее, приятное, и звон металла о булыжную мостовую ласкает слух. Снова и снова звучит имя Жнеца, повторенное тысячу раз, брошенное вверх в лицо кураторам. Теперь все мои бойцы знают своих главных врагов.