Неисправная система. Том III Благие Намерения - Станислав Коробов

И винил он в этом, разумеется, меня...

— Бедные, маленькие росянки — одни из самых безобидных хищных растений, питающиеся в основном падалью или больными животными, заманивая их в гиблые места приятными запахами. Эльфийских детей с раннего возраста учат относиться к ним с осторожностью и почтением, как к естественным хранителям лесного равновесия, — в руке эльфа появилась большая сигара. Прикурив от легендарного артефакта, он расправился с ней в одну затяжку. — Так какого хрена ты вместо хранителя леса, или, в крайнем случае, плотоядного монстра, взрастил из своей росянки гребаное животное, что изо всех сил не только пожирает мою духовную силу, но и пытается поиметь моего духа леса?!

...

Позже, у меня определенно будет к Бене пару вопросов, а сейчас...

... сейчас я даже не могу открыть рта. Разъяренный эльф полностью сковал мое тело льдом, не позволяя двигаться или пользоваться способностями. Единственный выход из подобного положения — выращивания нового тела из брошенных конечностей. Но отчего-то я сомневаюсь, что смогу успешно провернуть нечто подобное.

Ибо бесполезно бежать, если весь остров под контролем врага. Следовательно, спастись с острова получится только одним путем — депортацией. Вопрос в том, как вынудить эльфа снова выкинуть отсюда, и при этом не спровоцировать его на вечное заточение во льдах...

Однако не похоже, чтобы эльф действительно собирался делать нечто подобное. Все также не находя себе места, он даже начал отбивать ногой дробь, словно мелкий пушной зверек, но все не желал прекращать монолог. У меня даже начало складываться впечатление, что кара будет не физическая, а моральная, с полным выносом мозга и занесением в личное дело...

— Элиас был со мной от самого попадания в этот мир. Первый и единственный из питомцев, кто смог дожить до этого дня. Я видел каждую его эволюцию, прошел с ним сквозь передряги, в которые даже самому сложно поверить. Чего только стоил переход в статус духа! — явно приятное воспоминание заставило ненадолго расплыться лицо эльфа в улыбке, но лишь на мгновение, чтобы потом смениться гримасой горечи. — Он даже успел повозиться с моей покойной дочкой... и стал едва ли не частью меня самого, а что же сейчас? — голос его упал практически до неразличимого шепота. — Его довольные охи раздаются в моей голове, пока неизвестный сорняк пытается разорвать остров на части и лишает беднягу духовного статуса. Ладно я, но Элиас тебе какое плохое зло сделал?

И пока Беня развлекался, полностью игнорируя приказы, я был вынужден выслушивать нытье эльфа за лишение невинности его куста, постоянно рискуя огрести по полной программе...

Хотя казалось бы, куда дальше, я ведь уже заточен во льдах, но вместо ответа передо мной появилась несколько искусно нарисованных картин... а за ними еще... и еще... и еще...

Я, конечно, слышал, что мы в ответе за тех, кого приручили, но чтобы настолько?

Ну нет, я на такое не подписывался.

Поток кислоты вырвался из моего рта, дабы... так и заледенеть, не успев его покинуть. Впрочем, я и не рассчитывал, что смогу растопить лед или же захлебнуться. Будь все так просто, я бы сейчас не находился в таком затруднительном положении. Потому мой поступок имел под собой совершенно иные основания — создать острый ледяной шип...

И если воспользоваться зубами в качестве лезвий, для активации «рассечения»...

Останется только прекратить поддерживать исцеление и использовать «метание» на образовавшемся во рту осколке...

Но вместе с привкусом кислотного фруктового льда и крови, во рту появился еще один слабо знакомый вкус — вкус древесных корней...

Вырвавшись из недр земли, они впились в мое тело, пройдя сквозь ледяную преграду без малейшего сопротивления. И раны, что оставались моей единственной надеждой на спасение, затягивались сами собой...

— Вот, посмотри, на этой картине я только нашел Элиаса...