S-T-I-K-S. Игра в кошки-мышки - Михаил Баковец

В Орешек я вернулся в середине дня, вошел в стаб пешком и под прикрытием Дара. Машину спрятал в каких-то кустах в километре от стаба, потом вошел в поселок с другой стороны.

Больше всего на свете я желал, чтобы чертов Художник и Люк оказались здесь. Искать самостоятельно этих сектантских кротов никакого желания не было. А будет ли прок от моего заявления в администрацию стаба – я не знаю.

Потом ломал голову, как справиться с сектантами, где напасть и что после этого делать с ними. По дороге сюда решил, что стоит по-тихому пристрелить из своего бесшумного автомата обоих под прикрытием дара Улья. Провернуть это с расстояния метров двести-триста с какой-нибудь крыши будет легче легкого.

Но пока прошелся по Орешку, передумал. Сейчас план звучал так: пленить и допросить.

Где находится их жилье, я знал, и мне не составило труда незаметно пробраться в дом. То, что они на месте, я понял по личному автомобилю сектантов, который стоял под их окнами.

А вот рядом с дверью в квартиру я завис: как ее открыть – без шума или заставить сектантов открыть ее мне? Наличие двух замков не давало нормальных шансов на взлом даже с использованием моих способностей.

«Буду ждать», – решил я и занял позицию во дворике дома напротив.

Только ближе к вечеру из подъезда вышел тот, кто мне был нужен – Художник. Погасив секундный порыв немедленно врезать гаду по затылку, я перебрался поближе. Через пятнадцать минут сектант вернулся. В подъезд я зашел вместе с ним, используя отвод взгляда.

– Люк, я пришел! – крикнул Художник и отбил быстрый ритм по двери. Через минуту раздались несколько щелчков в замках, звякнула цепочка, и дверь приоткрылась.

– Пива взял?

«Гадство, ты-то мне совсем не нужен, – от досады я скрипнул зубами, когда оказалось, что дверь открыл не второй сектант, а их возможная жертва – Колобок. – Теперь извини».

Держать скрыт становилось все тяжелее, и поэтому речи не шло ни о какой тонкой тактике.

Художника я от души приласкал по затылку, не понявшего ничего Колобка пнул в пах, потом оттолкнул пучившего от боли глаза парня в сторону и бросился в квартиру. Любого другого влетевшего в гостиную ждала бы очередь из «калаша», но со мной Люк сплоховал и точно так же, как до этого Колобок, согнулся от сильного удара в пах (а чего плодить сущности, если для обезвреживания противника такой прием подходит как нельзя лучше?).

Его автомат я отшвырнул в сторону, завел руки хрипящего и пускающего розовую слюну Люка за спину, накинул заранее приготовленную веревку с петлями на запястья. После этого пулей вылетел в коридор, убедился, что Художник и молодой сталкер лежат на месте, скрутил им руки и затащил в комнату, где связал уже качественнее. Каждому из пленников я одной веревкой стянул руки и согнутые к спине ноги, вставил в рот кляп и перевернул на спину. В таком положении и при такой вязке у них за считаные минуты затекут конечности.

Больше всего я опасался Художника, который был одарен способностью ускоряться в сотни раз на дистанции в несколько шагов. Именно так он и вырубил шокером меня с Коброй в машине, после чего благополучно остановил ее, не доведя до аварии, хотя гнал я порядочно и потеря управления могла сказаться катастрофически на всех нас. Люк был слабеньким сенсом, чей Дар сектанты только начали раскачивать, и особой опасности не представлял. Разумеется, если мои пленники из детей Стикса ни в чем не соврали, когда я их допрашивал.

Я ушел на кухню, вернулся с ведром холодной воды и от души плеснул в морду Художнику.