Чужая корона - Алексей Изверин

— А что ещё тебе не нравится? — Спросила у понурого Мишки "Анастасия и просто так". За без малого год, что я её не видел, девушка чуть прибавила в росте и фигуре. И это не скрывали ни в меру обтягивающие джинсы, ни такая же в меру обтягивающая футболка. Когда Анастасия резко поворачивалась или набирала воздуха в грудь для очередной отповеди, то становилось понятно, что футболка‑то эта слишком обтягивающая. Без лифчика.

Я вздохнул и отвел глаза.

Разговор шел вот уже полчаса.

Началось‑то все с того, что Мишка попросил Анастасию на "Очень Серьезный Разговор". Анастасия согласилась, и пригласила Мишку в тот самый пионерлагерь, где мы уже бывали. Типа она на лето пока что там живет, с друзьями. Ну и Мишку тоже к себе приглашает.

И вот теперь Мишка разговаривал. Говорил, что ему не нравятся новые друзья "Анастасии и только так", что тут не очень хорошо, что ребята смотрят на Настю как на кусок мяса, что компания тут опасная… И что раньше‑то было хорошо, когда тут народ получше был, а теперь вот все под вечер либо курят, либо пьют. И что спортом уже не занимаются, мечами деревянными не машут. И что зачем тогда они тут собираются, не понятно, и это тоже нехорошо. "Анастасия и только так" кивала и изредка говорила, что это её друзья, и это всего лишь мелкие недостатки.

И на колу мочало, начинай сначала.

Вот, видно, сторона исчерпала аргументы, и оба замолчали. Настя настороженно, а Мишка обреченно как‑то.

Я поглядел вокруг, напуская на лицо серьезное выражение. Ну вот, и разговор кончился. Ни до чего они не договорятся, и не договорились бы. К тому же, со стороны‑то все прилично выглядит. Ну, собрались молодые люди и несколько старичков. Ну, тренируются, вот идолы повырезали из дерева, поклоняются им. Реконструируют прошлое, так сказать. Обосновались в брошенном пионерлагере, так куда им ещё пойти‑то, к тому же пионерлагерь все равно брошенный. Молодежь при деле, не наркотой ширяется и не пиво трескает в подворотне.

Только вот что‑то не так в этой картине, что‑то не дает положить нарезку слайдов "реконструкторы на развлечении" на полочку памяти да и забыть про это.

Краем уха выслушивая разговор Анастасии и Мишки, зашедший по очередному кругу, я принялся анализировать происходящее. Быстро, словно я сейчас в своем дворце, и надо срочно выдать именно ту реакцию, которую от меня ждет уважаемое общество графинов и моей матушки — королевы, ни дна им ни покрышки.

И быстро пришел к определенному выводу.

Фальши тут многовато. Все какие‑то показно благостные и добрые, вот что. Не бывает такого. Словно у меня во дворце, когда идешь по коридору, всегда тебе все улыбаются. И когда при королеве жил, улыбались, и теперь тоже улыбаются, а сами пытаются тебя в темную использовать на полную катушку.

Вот и тут так.

Молчана нету. Пары человек, которые тоже тогда были, тоже нету. Нет Милены, нет Куда‑то пропала смешливая повариха Ярослава, на раздаче каши теперь стоит мутноглазая девушка наружности институтского ботаника, ну точно наш Очко, разве что в длиной белой юбке "под старину", подслеповато нам улыбается через толстые очки.

Да и количество транспорта поубавилось и изменилось. Теперь около главного здания, где я тренировался стрелять зимой, торчит большой автобус, ПАЗ, водила с благостным взором что‑то ковыряет под поднятым капотом, рядом с ним помощник, выкладывает на брезент детали одна к одной, моет бензином.

Там, где раньше были тренировочные площадки, теперь никого нету, там свален или мусор, или ветки с зимы, или вообще машины стоят. Тренировочных мечей и копий ни у кого не видно, в круг силушку попытать, потренироваться, никто не сходится. Все разбились по кружкам, и о своём бормочут, нас не трогают.

Один такой кружок не очень далеко от нас, человек восемь сели вокруг намалеванного холста и слушают выступления худощавого интеллигента в тонких очках и надвинутой на самый лоб черной бандане с красными черепами, этакого пламенного поэта. Поэт машет руками что ветряная мельница, что‑то обводит на холсте, что‑то показывает, горячится. Благодарные слушатели благодарно кивают.

Дрищ — лектор. Блин, до чего же мне кого‑то напоминает, да вот никак не могу понять, кого же именно!

Ещё несколько таких же групп поодаль. Трое человек неторопливо тюкают блестящими топорами по бревнам, готовят дрова для костра. Несколько девушек в простых белых платьях до пят таскают им хворост.

И все те же благостные лица у всех. Как один.

А ещё около нас вот уже минут пятнадцать отирается группа поддержки. Пара благостных типчиков в длинных холщовых рубахах, из‑под которых торчат простые синие джинсы, смурно на нас глядят, и нет — нет, и огладят царапучим взглядом Анастасию со спины.

Поглядел я на них, и тут же взгляд в сторону.

Не только Мишка привел группу поддержки, Настя тоже к этому разговору готовилась. Или её готовили?

Почему‑то мне тут стало нравится все меньше и меньше.

— Миш, ты меня в последнее время удивляешь. — Резко отрубила Анастасия. — Очень удивляешь. Тебе чего не нравится‑то? Ты, может, просто ревнуешь? — Подпустила она в голос некоторой ехидцы.

Я едва не подавился. Нда, кажется, девушки все привыкли объяснять через призму самой себя.

— Нет! — Запротестовал Мишка.

Ну чё "нет", ну чё "нет" — то? Когда даже мне ясно, что да. Со стороны‑то виднее, Михалыч.

— Доброе утро, молодые люди! — Поздоровался с нами Хорс.

Я едва не подпрыгнул. Тихо же подошел, зараза такая. Здоровенный, даже, кажется, ещё больше обрюзгший, с неким ореолом властности близ чела, Хорс в простой рубахе и таких же простых джинсах глядел на нас умиротворяющее. За его спиной плавная такая девушка, в простом платье, натуральная блондинка с синими глазами и курносым носиком, теплая, домашняя и какая‑то подторможенная, улыбнулась поочередно сначала мне, а потом и Михаилу. Паренек, не крепкий, а какой‑то мелкий и худой, тоже улыбнулся. Темненький такой, с самым простым и незапоминающимся лицом, поверх рубахи накинут жилет — разгрузка с кучей кармашков, которые забиты разной мелочью.

— Анастасия, Михаил, Сергей… Рад вас видеть снова. Давненько не было! Сергей, Милена про тебя спрашивала, где же ты? Всего один раз у нас побывал, да и запропал что‑то. Михаил‑то с Анастасией чаще заглядывают! А что вы на пороге‑то стоите, проходите, Александра вот уже обед приготовила, мы рады будем…

Пара типов расплылись в улыбках и закивали. Да — да — да, рады — рады — рады будем, приходите!

Мне это ещё больше не понравилось.

— Да удобно ли? — Осторожно подбирая слова, начал говорить я. — Люди‑то мы тут чужие…