Чужая корона - Алексей Изверин

— Вот и хорошо. Что‑то ещё?

Остальные мелкие вопросы порешали быстро. Слуг новых наняли, выдача жалования, мелкие приказы от короля, по замку несколько нововведений — те же лампы развешали по всем углам и стражу усилили…

В самый разгар в дверь постучали.

— Кто там? — Крикнул я.

Дверь отворилась, внутрь сунулся слуга.

— Ваше Величество, к вам мастер Клоту!

— Так зови! И ещё одну порцию к завтраку распорядись!

— Ваше Величество! — Мастер Клоту вошел, кланяясь. — Позволите мне вас осмотреть?

— Чуть позже. — Отказался я. Мастера я давненько не видел. Как же дела‑то у него? Внедрил он идеи дезинфекции, или все же таки продолжают его освистывать в этом самом университете?

— Ваше Величество! — Мастер Клоту выглядел глубоко несчастным со всех сторон.

— Ну вот. — Я покачал головой. — Давай‑ка, мастер, садись со мной рядом, угощайся… — Я подвинулся, на стол опустились ещё подносы с едой. Пирожки, протертое местное варенье, ягоды какие‑то под сладким сиропом, похожим на сахар, вино в высоком кубке.

— Все хорошо, Ваше Величество…

— Как у вас дела с дезинфекцией?

Ну, плохо, конечно же. Ну как я мог объяснить мастеру Клоту про микробов? Да как мог тогда, так и объяснил. А уж с его слов выступление перед научным консилиумом в Королевском университете вообще стало отменной клоунадой… Зато мастер Клоту начал мыть руки и принимать некоторых пациентов в городе, вот так и получилось, что они‑то выживали куда как больше. Слух разнесся. К славе вылечившего принца доктора добавилась слава доктора, у которого пациенты выживают чаще, чем у остальных. Что не могло не породить некоторой ревности со стороны остальных коллег по цеху, уцелевших в Королевском Университете… И воплотилась она в ряде лекций, подвергавших методы мастера Клоту осмеянию и прямо запрещающих всем цивилизованным врачам кипятить тряпки и мыть руки. Не далее как вчера.

От так.

— Что‑то мне та ситуация не нравится, мастер Клоту. — Сказал я.

Мне она и в самом деле не нравилась. Королева в свое время разогнала всех докторов, чтобы меня ненароком не вылечили. Остались только те, кто вовремя запрятался или вообще ничего не понимал. Или все понимал слишком хорошо, чтобы взяться за моё лечение… Как граф Слав. Вовремя дядя стал деканом факультета врачевания, вовремя. И отговаривался, наверное, что он только в хирургии понимает.

— Надо подумать, как можно решить вот эту проблему. Мастер Клоту, ну‑ка, организуйте лекции мне, опровергающие заблуждения. Я ж говорил, ещё когда. Твои‑то пациенты чаще выживают, чем их, верно? Расскажи, что делаешь да как…

— Но, Ваше Величество! Я не могу же рассказать, откуда вот эти чудесные кристаллы, которые убирают лихорадку… Я его просто…

— Так, стоп. — Я поднял руку. — Мастер, кристаллы изобрели древние, это ваш личный секрет, способ получения слишком сложный, потом будет для всех. Потом, не сейчас. Когда разберемся с остальными проблемами.

Ага, как же — разберемся… Стрептомицин внутримышечно вводится инъекцией, у меня целая коробка, сдуру купил, три года срок годности, а тот, что в ампулах… Я уже, кажется, второй годовой запас скупаю. Ампулу‑то просто — прижал к боку, нажал кнопочку, иголочка колет. В крышке коробочки дозировка, больше трех доз не вводить. Даж в картинках все — ребенок, взрослый, рядом количество доз. Советский Союз позаботился, чтобы укол мог сделать и солдат срочной службы из глухой чукотской деревни или не менеё глухого среднеазиатского аула.

Интересно, где же друг Чеботарева вот эти штуки взял‑то? Просто так они не должны продаваться… Да впрочем, какая разница? Мастер Клоту справился не хуже советского солдата, никто от заражения не умер ещё пока что.

Также в приказном порядке запретили пропитывать повязки разной отравой из трав, заставил все кипятить, старые бинты закапывать в больших ямах. Заставил все белье чистить — стирать, ну и так, по мелочи… Особняк около дворца, отведенный для моих раненых бойцов, сейчас усилиями мастера Клоту становился госпиталем.

Набрали слуг из освобожденных крестьян, детей и женщин поставили санитарками за еду, набрали студентов победнее по рекомендации графа Слава, этих уже за небольшие в общем‑то деньги, и потихоньку дело крутилось. Раненые выздоравливали, мастер Клоту важно мыл руки в спиртовом растворе, колол кому надо антибиотики и давал угля с анальгином, повязки кипятили, полы мыли. В госпитале я побывал, конечно же, нормально там все. Особого комфорта нету, но и той грязи и антисанитарии, что ожидал, тоже не увидел. Жить и выздоравливать можно.

И вот теперь такой сюрприз.

Значит, обозвали моего придворного медика шарлатаном?

— Мастер Клоту.

— Ваше Величество! Но я же не могу! Все это принадлежит… Вам!

Я с любопытством поглядел на него.

— Мастер Клоту. Ну‑ка, давай‑ка мне тут без лишних слов. Сказано же тебе — все медицинские открытия твои. Они и в самом деле твои, что бы я без тебя делал‑то?

Мастер Клоту поглядел на меня так, словно что‑то собрался сказать важное, но промолчал взялся булку, переломил её пополам об деревянный поднос.

— Итак, завтра буду говорить с графом Славом, что это его подчиненные распустились совсем…

Но поговорить мне пришлось раньше, чем хотелось.

Ожидала небольшая делегация врачей.

Угу, с того самого Королевского Университета. Штук пять маститых таких толстых докторов — профессоров, по пафосу чуть побольше даже чем академиков. Вокруг них слуги, штук по десять с каждым, расфуфыренные как павлины. Некоторые держат опахала, кто‑то даже большие кафедры с полураскрытыми книгами.

Авторитетом пришли давить, что ли?

Где у нас граф Слав? Его же бывшая вотчина!

— Графа Слава сюда. — Сказал я в сторону, а на почетную публику улыбнулся широко.

— Здравствуйте, почтенные и уважаемые господа. — Поздоровался я, когда вся эта процессия поперекланялась, поперетолкалась, выясняя где кого место, и кое‑как подуспокоилась.

Тон тут задавал высокий желчный старик в митрообразной серой шапке и желтом плаще.

Для начала мне поднесли петицию. Пара лакеев, надушенный и завитых, с поклонами протянула мне серебряный поднос со свитком.

Я взял, этак лениво покрутил в руках, приоткрыл. Ох ты, каллиграфия, чтоб её так! "Обеспокоенность", "Удрученность", "Надежда" даже где‑то в конце обретается. Отложил на небольшой столик у трона.

— Рассказывайте, гости дорогие, с чем пожаловали.

Старик в желтом откашлялся и вступил.

— Ваше Величество, мы — делегация от Факультета врачевания Королевского Университета. Моё имя барон Понтий. Это мастера Лурий, Вонтиний…