Чистилище. Дар учителей - Александр Токунов

Ольга проснулась рано. Впрочем, «рано» на минус пятом этаже было категорией относительной. Здесь, под землёй, они определяли время только по часам. Игорь Эдуардович – Гарик, как называл его Валентин Александрович, или Пат, как за глаза называла его Людмила Ивановна, – добросовестно в конце каждых суток делал отметку на календаре в кабинете Валентина Александровича. Если бы не эта педантичность уже немолодого учёного-химика, то счёт времени они утратили бы уже в первые сутки пребывания в лаборатории. По отметкам Игоря Эдуардовича выходило, что подошла к концу уже четвёртая неделя их пребывания в лаборатории.

Лаборатория оказалась действительно автономной. Кроме холла, кабинета с аппаратурой и кабинета Валентина Александровича, в ней была кухня-столовая, спальня на пять человек, кладовая и огромная ванная комната с джакузи. Правда, последней никто не пользовался, предпочитая раз в трое-четверо суток мыться ради экономии воды в душе. Исключение делалось только для Володьки, которому разрешалось ополаскиваться каждый день.

Ресурсы и продукты питания были на исходе. По подсчётам хозяйственной Людмилы Ивановны, продуктов питания при разумной экономии должно было хватить ещё недели на полторы, а при жёсткой экономии – на две – две с половиной. Насколько хватит заряда аккумуляторов, не мог сказать никто. Ольга подозревала, что система аккумуляторов соединена с генераторами. Но как и за счёт чего производилось переключение с аккумулятора на генератор, она понять не могла. В любом случае электроэнергию необходимо было беречь, поэтому электричество давно использовалось в режиме жёсткой экономии, большинство ламп, кроме нескольких, не включалось. Большой холодильник на кухне, в первые дни полностью забитый продуктами, был отключён.

Ольга удивлялась, зачем и кому понадобилось создавать такую лабораторию. Не знал этого и Валентин Александрович. Но, в конечном итоге, сейчас это было неважно, именно автономность лаборатории им, шестерым взрослым и маленькому Володьке, спасла жизни.

Первые дни Ольга пребывала в панике, слёзы часто капали из глаз, она не знала, что будет с ней и сыном, что случилось с мужем. Но твёрдая диктатура Кости, который в первые же часы расставил все точки над «i», разъяснив им возможные варианты развития событий и пресёкший все попытки выйти наружу, а также беззащитность сына заставили Ольгу подавить в себе все душевные волнения и переживания.

С Людмилой Ивановной пару раз в первую неделю случилась истерика. Но неунывающий оптимизм Паташонка – Игоря Васильевича, его трогательная забота о Людмиле Ивановне купировали в корне все проявления истерик.

Игорь Васильевич, врач-травматолог, оказался душой компании, по вечерам он рассказывал разные байки из своей богатой на события жизни, шутил, пел Володьке песни разных народов. Он был неистощимый энтузиаст, постоянно что-то придумывал и пытался всех растормошить и занять.

Ольга повернулась на бок. Сразу же на её кровать мягко прыгнула кошка Анфиска. Ольга погладила ее. Кошка еле слышно замурчала. Она умела мурчать показательно громко, голосом, и так вот тихо, внутренне. Громко Анфиска мурчала по вечерам, когда все собирались в холле, который служил жильем для Кости. А по утрам она тихим муром приветствовала каждого, располагаясь на коленях или груди или просто ласкаясь о ноги.

Кошка обнаружилась на вторые сутки нахождения их в лаборатории. На неё наткнулся в туалете Валентин Александрович. Белая кошка сидела в унитазе, не обращая внимания на доктора. Потом она грациозно поскребла лапкой об ободок унитаза, спрыгнула на пол, посмотрела на него, мяукнула и стала вылизывать лапы.

Валентин Александрович, забыв зачем пришёл, повернул назад и грозно поинтересовался у Людмилы Ивановны, как в его стерильной лаборатории оказалось животное? Кошка тоже вышла в холл, но держалась в стороне от скандала. Вот тогда у Людмилы Ивановны в первый раз и случилась истерика. Она схватила кошку на руки и стала рыдать. Уже намного позже, успокоившись, она рассказала, что кошка прыгнула в окно регистратуры утром накануне. Она, посчитав, что это хорошая примета, решила взять её домой. Кошку спрятала в сумку и тайком принесла в лабораторию. Кошка сидела в сумке смирно, не протестовала. Сумку Людмила Ивановна спрятала в кладовой. Там всё равно полно всякого хлама, и Валентин Александрович туда никогда не заходит. Кроме того, Людмила Ивановна надеялась, что вечером отнесёт кошку домой. Но вечером стало не до кошки, вначале сработала сигнализация, потом оказалось, что они не могут выйти из лаборатории. И теперь кошка – единственное, что у неё осталось в этой жизни. В конечном итоге Валентин Александрович махнул на кошку рукой, какая уж теперь стерильность, да и девать её всё равно было некуда. Получив имя Анфиска и обойдя все помещения, кошка стала считать себя полноправной хозяйкой, снисходительно относясь ко всем и иногда играя с Володькой.

Ольга встала, вышла в холл. Костя сидел за столом и пытался настроить рацию.

– Доброе утро, Костя. Что-нибудь поймал?

– Привет. Нет, пока одни шумы. – Костя улыбнулся. – Но кто ищет, тот всегда найдёт. Неделю назад мы и не мечтали о рации, а теперь пожалуйста. – Костя с гордостью посмотрел на стол. – Когда-нибудь кто-нибудь что-нибудь ответит.

Неделю назад Костя решил осмотреть хлам в кладовой в надежде найти ему применение. В одном из ящиков он обнаружил транзисторы, резисторы, конденсаторы. Ольга осмотрела и перебрала всё это хозяйство и поняла, что можно попытаться сделать рацию в домашних условия. Будучи инженером-радиоэлектронщиком, схемы она знала хорошо, дело оставалось за тем, найдутся ли все необходимые комплектующие и инструменты. Ольга вспомнила все рассказы и байки техников из НИИДАР о простейших приборах, изготавливаемых ими в экстремальных условиях. Дня три подбирала комплектующие. Отсутствующий микрофон с успехом заменила парой наушников с высоким сопротивлением, а вместо телескопической антенны от радиоприёмника воспользовалась метровой латунной трубкой диаметром 0,5 см.

Вот уже четыре дня они с Костей пытались осуществить отладку самодельной рации. Для улучшения качества приёма меняли резисторы и уровень индуктивности, добились связи между двумя рациями, но не могли поймать никакой волны извне. Костя расположился в кресле возле раций, посылая сигналы на разных частотах или пытаясь поймать хоть какой-нибудь сигнал с сообщением. Связи с внешним миром не было.

Пока Володька спал, Ольга решила вымыть голову. Сегодня была её очередь. Встав под душ, она в очередной раз подумала: а что было бы, если бы в этой лаборатории не был сделан замкнутый цикл воды? И для чего вообще всё это делали? Промыть её длинные волосы было достаточно трудно. «Надо будет попросить Людмилу Ивановну, чтобы обрезала мне косу», – грустно подумала Ольга, глядя на своё осунувшееся лицо в зеркало.

Когда она вышла из душевой, Володька уже сидел на коленях у Игоря Васильевича, а на коленях у Володьки расположилась кошка Анфиска. Володя пытался поднять голову кошки и заглянуть ей в глаза. Анфиска недовольно жмурилась и от рук Володьки уклонялась, но с колен не уходила.

– Ма, ма, – обрадовался малыш и сразу же сполз с колен Игоря Васильевича. Анфиска стала падать на пол, но извернулась и приземлилась на лапы.