Чистилище. Дар учителей - Александр Токунов

– А Инглия что означает? – спросил Леший.

– Вот ёшкин кот! – изумился Ворон. – Прослушал целую лекцию, а потом сообразил, что не знает о чём речь! Инглиимз – это, будет тебе известно, никакого отношения к Англии не имеет. Это, чтобы ты знал, Древняя Вера Славянских и Арийских народов. Хотя, Леший, я тебя понимаю, в школе ЭТУ историю не преподавали. Я сам к ней пришёл, уже когда вышел в отставку и стал работать в охране, появилось свободное время. Ладно, ребятки, поскакали в прожарку, нынче никто из нас не примкнул к красновцам.

Прожарившись при температуре 150 градусов по Цельсию в термокамере, бойцы выскочили в сухое и не такое горячее помещение, а затем по одному стали выходить в комнату, где раздевались, развешивая свои вещи по кабинкам. Ворон продолжал просвещать Лешего, а заодно и Николая с Максимом относительно значения звёзд.

– Вообще есть ещё одна девятиконечная звезда. Это просто девятиугольник без скрещенных внутри линий треугольников. Если внутри её есть каллиграфия Величайшего Имени, называют её символ Бахаи, или Баха. Символ Баха соединяет в себе мир людей, Явителей – это Иисус Христос, Баба, Кришна, Будда, Мухаммед и всякие другие Спасители людей, – разъяснил Ворон, – соединённые воедино Святым Духом, поэтому она проповедует единство Бога, единство религий и единство человечества.

Болтая, Ворон ловко снял с себя вначале разгрузку, потом ОЗК, а потом и пропахшую потом одежду.

– Эта религия относительно молодая, зародилась в середине девятнадцатого века. А вообще девятиконечная звезда, она же нанограмма, – это стабильность в жизни человека, это девять миров в скандинавской мифологии, связана с девятью индусскими чакрами и другими девятикратными системами! – кричал он, отфыркиваясь от струй льющейся из душа воды.

– В следующий раз, дамы и господа, пардон, пардон, одни господа, – оглядев вытирающихся полотенцами товарищей, уточнил Ворон, – я расскажу вам о значении и символике других звёзд: пентаграмме, гексаграмме, септаграмме и октаграмме. А сейчас прошу всех, переодевшихся и чуть не подавившихся в «Крокодиле» слюной, отведать яблочек от наливных яблонек из МГУ, а также других, приготовленных нашими прославленными поварами, блюд.

Воспоминание о сочном хрусте яблоками красовцами в вертолёте заставило всех прибавить шагу. Через несколько минут группа ввалилась в столовую.

К концу обеда ординарец Соболева сообщил о вечернем сборе в комнате оперативного планирования. Отдельно была указана необходимость парадной формы.

– Наверное, для разбора полётов, – сделал заключение Ворон.

После возвращения группы с посылкой из Раменок было созвано экстренное совещание, на котором присутствовали Элькин, Буров, Тер-Григорян, Соболев и Аликберов. В посылке оказались некоторые деликатесные блюда, редкие коллекционные вина и, самое главное, четыре именные, герметично запаянные шприц-капсулы и флеш-карта с видеообращением Мышкина и некоторой документацией.

На тонком корпусе капсул, сделанном, по-видимому, из титанового сплава, были выгравированы фамилии тех, кому они были предназначены: Элькин, Соболев, Аликберов, Буров.

Согласно словам Мышкина и документации, это был иммуностимулятор, который позволит антивирусу более эффективно работать в организме носителя. Капсулы строжайшим образом было предписано не вскрывать, так как в них была создана специальная газовая атмосфера, которая предотвращала распад эссенции иммуностимулятора.

Препарат был особым образом специфицирован под индивидуальные показатели организма носителя. Его надлежало вколоть непосредственно перед выходом из бункера, с тем чтобы он успел оказать должное воздействие на организм. Срок годности иммуностимулятора был ограничен девяносто шестью часами. Именно в течение этого времени нужно было добраться до раменского бункера, где будут проведены первые инъекции антивируса.

Это вызвало большую ажитацию. По словам Мышкина, синтез антивируса всё ещё не удалось наладить в достаточных количествах и внедрить массово. Поэтому на данном этапе антивирус будет доступен только ограниченному кругу лиц. Мышкин особо отметил, что пока сведения об антивирусе являются государственной тайной и не подлежат распространению. Премьер с гордостью отметил то, какое значение разработка антивируса будет иметь для России. Страна получит статус спасительницы мира, что открывает поистине грандиозные перспективы, и расклад сил в мире будет теперь совершенно иным.

Теперь вставал вопрос, как сохранить визит в Раменки в тайне и как объяснить обитателям бункера исчезновение их руководства.

– Я полагаю, выезжать нужно завтра ночью, – начал Бегемот. – Охрана должна быть твоя, Ароныч, солдафонам теперь доверия нет.

– Вы и меня имеете в виду?! – тут же вскинулся Соболев. – Забыли, как начальник охраны Николая Ароновича обеспечил безопасность на поминках? Забыли, кто сейчас ради вас погибает на периметре?

– Я не то хотел сказать, – тут же пошёл на попятную Буров, – но в бункере нужно обеспечить повышенные меры безопасности. Отравление показало, насколько мы были беспечны. Из сектора ВИП должен быть удалён весь обслуживающий персонал. Аркашу я предлагаю переселить к нам, а всех, кому антивируса не достанется, – выселить! Кроме тебя, разумеется, Гамлет, – с ходу поправился Буров, увидев мрачный и не предвещающий ничего хорошего взгляд Тер-Григоряна.

– Не нужны мне эти ваши ВИПы, – через силу проговорил Дуче, – я брата потерял, а теперь ещё и Альберт, и девка его, которая к тому же на сносях… Я не допущу того, чтобы потерять и их. Я в медсанчасти буду ночевать, а вы… вы – делайте что хотите.

Закончив свою речь, Тер-Григорян резко встал, обвёл всех тяжёлым взглядом и покинул конференц-зал.

«Уже легче!» – с ликованием подумал Бегемот. Для него было выгодно самоустранение такого крупного игрока, как Тер-Григорян.

– Продолжим, – воодушевился генерал. – Я думаю, что содержать в чистоте наши апартаменты сможет и один человек. Пусть этим занимается Квасин, тем более что это входит в его обязанности.

– Верно, Толя, – прокомментировал Элькин, – так и сделаем.

В конференц-зале, кроме Соболева, остался только узкий круг людей, с которыми Элькин мог быть откровенен, и теперь не нужно было придерживаться сухих протокольных церемоний. К чему играть спектакль, если зрителей нет?

– Я думаю, что выселить некоторых постояльцев ВИПа не составит труда – тем более что многие из них до сих пор лежат с отравлением. Мы просто потом переселим их в комнаты Премиума. Я думаю, что никто сильно не обидится, тем более что число постояльцев таки сократилось.

Массовое отравление не смогло пройти бесследно и продолжало приносить неминуемые жертвы. Но, что было более страшным, оно вселило в сердце Элькина панику – ему больше не хотелось оставаться в бункере. То, что Буров его спас, было не более чем счастливой случайностью, иначе он умер бы как последний забулдыга, в забвении и собственной блевотине – незавидный финал для одного из богатейших людей России. Хорошо ещё, что он не осуществил мечту своего деда – вернуться на землю предков. Иначе давно лежал бы в этой самой земле недалеко от предков.