Островитяне - Кристофер Прист

За башней открывался удивительный вид на море и каменистый берег. Далеко вдали, на прибрежной равнине, по современной дороге быстро ехали машины.

– Башня, похоже, сторожевая, – произнес я, глядя на море.

– Я читала про башни на Сивле, – ответила Алвасунд. – Ни в одной из них не было окон, только стены и крыша. Они здесь не красотами любовались.

– Меня жуть берет от ее вида.

В ответ Алвасунд обняла меня.

– Да, чувство неприятное. Давай поскорее со всем этим разберемся.

Она начала устанавливать свое оборудование – цифровой панорамный стереоскоп, компилятор с аудиосенсором на короткой антенне и ноутбук. Я помог ей забраться в сеть из ремешков – «упряжь» для оцифровщика. Алвасунд включила приборы, провела автоматическую проверку и, удовлетворившись ее результатом, сказала, что можно начинать.

– Попытаюсь сделать все за один заход. И если не хочешь, чтобы тебя тоже проанализировали, то лучше встань сзади.

Алвасунд несколько раз провела оцифровщиком из стороны в сторону, однако ей мешал комплект аккумуляторов. Она сняла его с плеча и протянула мне, затем пошла в обход башни. Я шел сзади и нес аккумуляторы. Почва была неровной, кое-где из-под земли торчали фрагменты каменных блоков, а перед башней был крутой уклон. Пару раз Алвасунд споткнулась, тогда я взялся за ремни упряжи у нее на спине и стал ее направлять.

Рядом с башней ощущение необъяснимого ужаса усилилось. Алвасунд была бледна. Ветер трепал ее волосы.

Она включила запись, затем пошла приставными шагами вокруг башни, направляя оцифровщик на стену. Я словно тень следовал за ней, предупреждая ее, если рядом был камень или другое препятствие.

Мы закончили съемку с первой попытки. Когда она щелкнула выключателем, меня охватило сильнейшее чувство облегчения – скоро мы уберемся отсюда.

Я отправился собирать снаряжение.

– Мы не можем уехать, пока я не расшифрую запись.

– А сколько времени это займет?

– Немного.

Она загрузила материал из оцифровщика в устройство коррекции, а затем в ноутбук.

Долгое время мне казалось, что ничего не происходит. Мы с ней стояли рядом с оборудованием, смотрели друг другу в лицо. Я видел, как она напряжена, как ей хочется уйти. Такого беспричинного, чистого ужаса я еще никогда не испытывал.

– Торм, внутри что-то есть. Я видела в видоискатель.

Внезапно ее голос стал нервным, напряженным.

– Ты о чем?

– В башне есть что-то… живое и огромное! – Алвасунд закрыла глаза и помотала головой. – Я хочу убраться отсюда. Мне страшно!

Она беспомощно махнула на электронное оборудование. Лампочки еще мигали, еле заметные в палящих лучах солнца.

– Что это? Животное?

– Не могу понять. Оно постоянно движется… Для животного слишком большое.

– Слишком большое? Какого оно размера?

– Оно заполняет собой все. – Алвасунд потянулась ко мне, но я почему-то отстранился – не хотел, чтобы она ко мне прикасалась. Должно быть, она почувствовала то же самое и отдернула руку. – Словно огромная пружина из множества витков. Оно прижимается к стенам или каким-то образом проникло в них.

Невдалеке от нас на уровне земли находилось одно из отверстий в стене. Сквозь него виднелись обломки камней, кирпичи и гниющие балки. Там не было ничего живого – по крайней мере, ничего, что казалось живым. Никаких спиралей или чего-то подобного.

В эту минуту расшифровщик закончил работу и издал короткий музыкальный сигнал. Мы оба с облегчением повернулись к нему. Алвасунд схватила ноутбук.

– Торм, смотри. – Она повернула экран ко мне. – Теперь видно. Оно там!

Солнце светило слишком ярко, поэтому я с трудом мог хоть что-нибудь разглядеть.

Алвасунд постоянно двигала ноутбук – то ко мне, то снова к себе. Я встал рядом с ней и приподнял полу своего пальто, чтобы отбросить тень на экран.

Изображение напоминало результат ультразвукового сканирования: монохромный снимок, слегка размытый, не поймешь, где верх, где низ, где право, где лево.

– Вот это – очертания стены, – сказала Алвасунд, указывая на большое серое пятно. – Ломаная линия – вон тот разрушенный кусок.

Я поднял взгляд и увидел, что она права. Это было похоже на трехмерный рентгеновский снимок разрушенной башни.

Я присмотрелся. За стеной было какое-то призрачное изображение, серое и нечеткое; оно действительно регулярно изгибалось, словно огромная эластичная труба, которая сжимается и растягивается.

– Это змея! – воскликнула Алвасунд. – Она свилась кольцами внутри!

– Там же ничего нет, только старые развалины.

– Нет, точно – огромная змея!

– Может, это какая-то ошибка в программе?

– Одна из функций программы в том, что она обнаруживает следы жизни. И здесь они есть. Смотри, эта штука движется!

Внезапно Алвасунд шагнула назад и толкнула меня ноутбуком. След сдвинулся – вверх, в другой угол экрана. Я представил себе голову огромной рептилии, глаза, язык и длинные клыки – змею, готовую броситься в атаку. Я тоже отступил назад, но через отверстие в стене по-прежнему ничего не было видно – ничего реального. Однако мне все равно было страшно.

Я пытался придумать объяснение: возможно, внутри стены есть полость, в которую что-то попало. Если там действительно что-то есть, оно может вырваться на свободу и броситься на нас.

Забрав у Алвасунд ноутбук, я отвернулся, чтобы получше рассмотреть изображение, затем поднял взгляд… Ее рядом не было.

– Алвасунд?

– Торм!

Ветер почти заглушал голос. Затем я увидел… Она была в башне!

Я едва мог разглядеть ее через отверстие. Алвасунд стояла лицом ко мне и звала меня. Но она только что была рядом! Может, я на несколько секунд отрубился?

Я бросил ноутбук на землю и поспешил к ней, борясь с сильным страхом. Вскоре я уже достиг пролома в стене и опустился на четвереньки, чтобы протиснуться внутрь.

Не вышло. Вход закрывало что-то твердое, холодное, прозрачное. Как будто лист стекла. Алвасунд была в башне, на расстоянии вытянутой руки, но невидимый барьер поместил ее в ловушку. Она продолжала выкрикивать мое имя. Я толкал стекло и бил по нему… Тщетно.

Она все кричала, размахивала руками и мотала головой. Ее лицо исказила гримаса ужаса и боли.

Я беспомощно наблюдал за тем, как она быстро и страшно меняется.

Она старела. Старела прямо у меня на глазах.

Потеряла в росте, набрала вес. Вместо изящной фигурки, закутанной в плотную зимнюю одежду, я увидел толстую Алвасунд в какой-то бесформенной ночной рубашке. Ее волосы поседели, стали жидкими и сальными. Губы посинели от цианоза. Лицо побледнело и распухло, на одной щеке появилась сыпь. Глаза запали, вокруг них легли темные круги. По подбородку растеклась слюна, из одной ноздри текла кровь.