Островитяне - Кристофер Прист

Накануне, когда мы приехали в гостиницу, я был если не разочарован, то удивлен. Как только я выключил зажигание, Алвасунд выпрыгнула из машины и бросилась сквозь метель к зданию. Вернувшись, она сообщила, что места есть, и мы стали вытаскивать из машины сумки. Уже в гостинице выяснилось, что мы будем ночевать в разных номерах, однако задавать вопросов я не стал. Так что прошлую ночь я провел в тепле и комфорте, но один.

А теперь мы были в Эрскнесе, в доме, где всего одна кровать.

Зайдя в дом, мы сняли верхнюю одежду, развели огонь и заварили чай. Затем, как и раньше, сели вместе и стали смотреть на огонь.

В ресторане Алвасунд взяла справочник для туристов, и теперь мы знали, где находится туннель Йо. Посетить его мы собирались на следующий день.

Когда мы допили чай, Алвасунд резко встала и спросила меня, кто первый пойдет в душ. Вызвался я.

Приняв душ, я поднялся по узкой лестнице, лег на матрас и закутался в одеяло. Меня охватило предвкушение, все мои чувства были напряжены. Как только я лег, пришла Алвасунд. Повернувшись ко мне спиной, она как ни в чем не бывало разделась до белья, завернулась в простыню и пошла в душ. Я слышал, как загудели трубы, как от движений Алвасунд изменялся плеск воды. Я смотрел на горку вещей, которую она оставила на полу рядом с нашей постелью.

Затем наступила тишина, а потом Алвасунд что-то сделала с печкой, выключила свет на первом этаже и поднялась наверх. Она была завернута в простыню, на плечи легли мокрые волосы.

Она встала на колени и положила на матрас подушку, деля его на две части.

– Ты понимаешь, Торм? – Она похлопала ладонью по тяжелой подушке, чтобы та растянулась по всей длине матраса.

– Кажется, да. Я вижу, что ты делаешь. Я именно это должен понять?

– Да. Не трогай меня. Представь, что между нами лист стекла.

Алвасунд быстро вытерла волосы, затем выскользнула из простыни и на секунду оказалась передо мной обнаженная, на расстоянии вытянутой руки, но тут же юркнула под одеяло. Нас разделяла подушка.

Алвасунд выключила свет, потянув за шнур, привязанный к стропильной балке.

Я снова включил его, сел и наклонился к ней. Она лежала с открытыми глазами, укутавшись одеялом до подбородка.

– Торм…

– Я ни на что не рассчитывал, но ты ведешь себя так, словно все ровно наоборот.

– Это же очевидно. А чего ты ожидал?

– Все, что было сегодня… Неужели я ошибался?

– Торм, мы просто друзья, и я хочу, чтобы так и осталось.

– А если я хочу, чтобы ситуация изменилась? Или если этого захочешь ты?

– Тогда мы оба это поймем. А пока просто вообрази, что нас разделяет стекло. Сквозь него все видно, но дотронуться ни до чего нельзя. В колледже меня учили, что между актерами и зрителями находится невидимая стена. Ты все видишь, а настоящего взаимодействия нет.

– Сцена – это совсем другое! – запротестовал я.

– Знаю. Но сейчас, сегодня ночью, это так.

– Ты хочешь, чтобы я был твоим зрителем.

– Да, наверное.

Внезапно Алвасунд показалась мне довольно наивной; она адаптировала какой-то принцип, которому ее научили на уроках театрального мастерства, однако применяла его неправильно. Я выключил свет, возбужденный и раздосадованный, но через несколько секунд снова его зажег. Она моргнула, однако не сдвинулась с места.

– Ты говоришь, что смотреть можно.

– Да.

– Тогда я хочу увидеть тебя сейчас.

К моему удивлению, Алвасунд улыбнулась и без единого слова стянула с себя одеяло. Я приподнялся на локте: вот она, лежит рядом со мной, небольшого роста, обнаженная… да что там, совсем голая! Одной ногой она отпихнула одеяло и чуть повернулась, чтобы я мог рассмотреть ее полностью.

Раздосадованный, я отвернулся и выключил свет. Через несколько секунд она залезла под одеяло, немного поерзала, а потом затихла. Я лег на спину, положил голову на большую мягкую подушку и, тяжело дыша, постарался успокоиться.

Алвасунд, похоже, заснула: она дышала ровно и еле слышно.

Конечно, ее поступок бросил меня в водоворот мыслей, желаний, разочарования. Что у нее на уме? Я ей нравился – однако, похоже, недостаточно. Она с удовольствием позволила смотреть на себя, но приближаться к ней было запрещено. Меня ошеломил и возбудил вид ее тела, то, как она лежала рядом со мной, опустив руки, чтобы была видна грудь, и немного раздвинув ноги. Она хотела, чтобы я ее увидел, – или, по крайней мере, позволяла себя увидеть.

Она была не первой женщиной, которую я видел обнаженной, и не первой женщиной, с которой я спал. Мне казалось, что она об этом знает или догадывается. За четыре года, проведенные вдали от дома, я быстро повзрослел и наслаждался новообретенной свободой. У меня были подруги и любовницы, и у меня была Энджи – студентка с факультета экономики, с которой я в течение нескольких месяцев с энтузиазмом занимался любовью. Я никогда не мечтал об Алвасунд; более того, с тех пор как я покинул Гоорн, я почти о ней не думал. Ее возвращение в мою жизнь стало для меня полной неожиданностью. Однако она и раньше казалась мне привлекательной, а теперь стала еще краше, мне нравилось проводить с ней время, и…

Нас разделял лист стекла.

Про стекло я многое знал, но то стекло, в котором я разбирался, не предназначалось для того, чтобы сквозь него смотреть – и не являлось барьером. Напротив, это была среда с временным эффектом, которую использовали для управления или усиления потока электронов на определенных частотах, а в других случаях стекло применялось в качестве изолятора или уплотнителя.

Почти всю ночь я не спал, чувствуя, что Алвасунд рядом, зная, что если сдвинуться совсем чуть-чуть, перекинуть руку или, напротив, подсунуть ее под эту чертову подушку, то ее можно будет коснуться, потрогать.

Но я этого не сделал. Я слушал, как над крышей воет ветер. А потом, наверное, все-таки заснул, потому что проснулся уже утром. Алвасунд уже оделась и хозяйничала на кухне. Я спустился к ней и коснулся ее руки в знак приветствия, а она быстро, но тепло обняла меня за плечи.

Что ж, сейчас нас разделяло мое стекло, а не ее.

Утром ветер немного утих, и мы решили пойти к туннелю Йо.

В рекламном проспекте, который нашла Алвасунд, говорилось, что туннель находится недалеко от центра города. Нам пришлось подниматься по довольно широкой дороге с обледеневшей, крошащейся поверхностью. Камни, которыми она была выложена, кое-где шатались. Значительная часть дороги была занесена снегом.

Вскоре мы нашли туннель – его пробурили так, чтобы вход снизу был не виден. Туннель был огромный, по нему мог бы проехать грузовик. Похоже, он произвел впечатление на Алвасунд; я же, если честно, остался к нему равнодушен – просто большая дыра в склоне горы.