Сближение - Кристофер Прист

Майк осмелился спросить:

– Скоро нам возвращаться?

– Может, через полчаса.

Времени почти не осталось!

– Можем мы встретиться снова?

Ответа не последовало. Она резко отвернулась и уставилась на траву:

– Ничего больше не говорите.

Торранс подчинился, проглотив слова, которые хотел произнести, слова, которые не имели бы смысла: просьбу остаться с ним подольше, намного дольше, безумный план сбежать вместе. Она сидела вполоборота, сгорбившись, а волосы загораживали бóльшую часть лица, но левая рука девушки крепко сжимала его ладонь. Кристина не смотрела на него.

Затем Торранс услышал, как она тихо произнесла, снова повернувшись к нему:

– Я знаю, что ты не Томаш, не можешь быть им, несправедливо было надеяться на это, ты лишь напомнил его, поскольку вы одного роста и волосы похожи. Я одинока и в отчаянии, одна-одинешенька в этой стране, но ты здесь, а Томаш нет. Ты дал мне надежду, помог вообразить его, вспомнить. Ты ничего этого не знаешь, но ты – это все, что у меня есть, и все, что было после побега из дома. Дорогой Майкл, внезапно ты стал так мне дорог. Я знаю, что однажды мы сможем встретиться без Томаша, который никак меня не покинет, но сегодня ты должен позволить мне и дальше притворяться. Я так счастлива с тобой, хотя из-за тебя снова желаю лишь тень собственных воспоминаний о том, что было, пока все не пошло наперекосяк. Мою жизнь прервали. Наверное, ты понимаешь, о чем я?

– Да, – ответил он, подумав, насколько неадекватно, должно быть, звучит это одинокое слово. – Я лишь хочу знать, что мы скоро встретимся снова.

– Я постараюсь.

– Нет… я с ума сойду, если ты не пообещаешь.

Кристина снова помолчала, а потом сказала:

– Я не хочу, чтобы ты сходил с ума. Обещаю.

– Скоро?

– Если меня пришлют в Тилби-Мур, то, может быть, даже завтра. Или послезавтра. Как только получится.

Несмотря на ее слова, Торранс понимал, что они значат – подобного не повторится. Кристина могла бы доставить дюжину «Ланкастеров» на летное поле, но он не узнает об этом, да и не сможет взять отгул, чтобы увидеться с ней.

Солнце двигалось по небу, пока они сидели на скамейке, и молодые люди оказались в прохладной тени одного из высоких деревьев на другой стороне погоста. Кристина все еще не выпускала его руку.

– Я хочу кое-что подарить тебе, Майкл. Что-то, чего нет даже у Томаша. Тогда ты поверишь, что мы снова увидимся?

– И что же это?

– У меня нет денег, ничего, что я могла бы подарить, зато могу поведать тебе один секрет. Когда я была маленькой, мама дала мне особое прозвище. Я имею в виду настоящую мать, ту, что я не видела с одиннадцати лет. Речь про так называемое детское имя. Моя matka ^[41] звала меня Малиной. Это старинное польское имя, происходит от названия ягоды. Моя мама обожала малину. В детстве у меня были длинные волосы. Мама сажала меня на колени, расчесывала волосы, целовала и называла меня Малиной. Даже Томаш не знал этого. Я никогда не говорила ему и вообще никому не говорила.

– Ты хочешь, чтобы я называл тебя Малиной?

– Я хочу, чтобы ты знал мой личный секрет, один на двоих. Произнеси это еще раз.

– Малина.

– Хорошо. – Она осторожно подняла руку и взглянула на часы. – А теперь нужно лететь обратно на твою базу.