Сближение - Кристофер Прист

Томаш кричал:

– Кристина, здесь небезопасно! Немцы уже входят в город!

– Если мне небезопасно, то и тебе тоже.

– Мне нужно тут быть. Я при исполнении. А вот тебе следует немедленно уезжать. У тебя осталась машина? – Я неопределенно махнула рукой в ту сторону, где бросила автомобиль. Улицу заволокло дымом. – Тогда воспользуйся ею! Варшава уже пала, немцы возьмут Краков еще до исхода дня. У тебя хватит топлива доехать до Тарнува? Туда немцы еще не добрались. Мои родители и некоторые слуги уже в Тарнуве.

– Я хочу быть с тобой, Томаш. А не с ними.

– Я понимаю. Но моего отца там хорошо знают. Ты сможешь купить бензин в Тарнуве. Я слышал, как старшие офицеры говорили, что польское правительство в изгнании переберется в Румынию, из Львова будет ходить транспорт. Так что ты должна как можно быстрее оказаться во Львове.

– Без тебя не поеду, – твердила я.

– Я догоню вас позже. Войска скоро отведут.

– Поехали сейчас! – воскликнула я громко и отчаянно, перекрикивая рев пожарного автомобиля, пронесшегося мимо.

– Ты же видишь, что я не могу! – закричал он, показав на свою команду. – У меня есть обязанности. Но есть и план – сегодня наши отряды перегруппируются и отправятся на юг, мой в том числе, так что встретимся во Львове. Не прямо сейчас, а через пару дней. Используй свои связи в ВВС!

– Томаш, любимый! А что происходит здесь? Ты был в своем доме?

– Дом пока что брошен. Там остались трое слуг, но я сегодня утром приказал им эвакуироваться, остальные перебрались в Люблин, а так все уже в Тарнуве. Там они в безопасности.

Говоря, он все время поглядывал на яркое пламя, явно разрываясь между мной и своими обязанностями.

Прогремели еще два сильных взрыва где-то за нашими спинами, на соседней улице, пугающе близко к тому месту, где мы стояли. Во многих окнах выбило стекла, осколки водопадом хлынули на улицу. У меня перехватило дух, я была напугана явной силой взрывов.

– Бомбы на Флорианской! – хрипло крикнул Томаш. Это было название главной улицы, которая вела от Флорианских ворот к Рыночной площади, где находился дом его родителей. – Мне нужно отправиться туда с ребятами!

Он оставил меня, перебрался через обломки в горящую лавку и торопливо отдал приказы двум унтер-офицерам, которые трудились наравне с солдатами. Затем схватил меня за руку, и мы побежали сквозь клубившийся дым, перебираясь через груды мусора, бóльшая часть которого все еще горела. Я поняла, что мы уже достигли Рыночной площади в центре Старого города. Каким-то чудом прекрасное здание Суконных рядов не пострадало, хотя и было затянуто густым дымом. Мы поспешили мимо средневекового строения, ища глазами особняк графа. А потом резко остановились.

Томаш стоял за мной, уставившись вперед.

Посреди всего этого хаоса повисло мгновение мнимой тишины. На дальней стороне Рыночной площади пожар в трех домах вышел из-под контроля. Центральным из них был особняк графа – огонь охватил великолепное здание со старинными окнами, резными фронтонами, бревенчатыми стенами, построенное как минимум триста лет назад. В этом зрелище было что-то нереальное, даже гротескное, я отвела взгляд, посмотрела на небо, такое голубое и чистое над клубами густого дыма, поднимавшегося со всех частей города. Из глаз хлынули слезы, я задыхалась.

– Он сгорел, – пробормотал Томаш.

– Твой дом… – только и смогла произнести я.

– Нет! – Томаш повернулся и обнял меня, прижав к груди. – Не просто мой дом. Это место, где я жил. Где ты жила. С тех пор как начался наш роман, я мечтал лишь об одном – покинуть его.

Часть крыши рухнула в огонь, подняв огромный фонтан искр и столб густого серого дыма.

– Все кончено, Томаш.

– Я люблю своих родителей, но презираю жизнь, которую они ведут.

– Именно благодаря их образу жизни мы познакомились.

– Да, конечно. Они желали добра, но мне противно все то, что они тебе наговорили.

– Ты уверен, что в доме никого нет? – спросила я, глядя, как языки пламени становятся выше. Соседнее здание, похоже, готово было рухнуть.

– Я с утра обыскал его. Там никого не оказалось, а все комнаты заперты. – Томаш пятился подальше от пламени. На улице позади дома графа раздался громкий взрыв, отчего мы оба инстинктивно отвернулись и закрыли лица руками. И, хотя заметили обломки, разлетающиеся в воздухе, и огненный шар, взмывший вверх, но каким-то чудом не пострадали от взрыва. – Это конец, Кристина. Наша былая жизнь канула в прошлое. Как только война закончится, мы будем вместе.

Над нами летел строй немецких самолетов, очень высоко, и самолеты казались темными силуэтами на фоне неба. Это были Юнкерсы Ju-87 «Штука» ^[39], ужасные нацистские пикирующие бомбардировщики. Похоже, они кружили над Краковом. Рев двигателей пульсировал, заглушая звуки инферно, бушевавшего в городе. Самолеты по очереди покидали строй, входили в крутое пике и на ужасной скорости летели к земле. На каждом из них при атаке включалась сирена – это завывание привносило элемент умышленности и садизма. Машины нацелились на здания, стоявшие на берегу реки, в полукилометре от места, где находились мы. Никто не стрелял по самолетам с земли. Прекрасный старый город был отдан на их милость, но его у бомбардировщиков не допросишься.

Томаш схватил меня за запястье, и мы побежали обратно тем же путем. Повсюду валялись осколки стекла и обломки кирпичной кладки. Через минуту мы добрались до того места, где располагалась лавка, но, пока мы отсутствовали, она целиком сгорела. Отряд солдат исчез. Томаш встревожился:

– Мне нужно их найти.

– Они могут быть где угодно, – сказала я, поскольку внезапно захотела уговорить Томаша сбежать со мной.

– Нет. У нас приказ. Эта улица, и еще вон та.

– Поехали со мной, Томаш. Тут ад.

– Я не могу бросить своих ребят.

– Можешь. Польша проиграла. Больше не за что сражаться. Нацисты введут войска и повяжут всех, кто служил в армии.

– Мы будем бороться до конца.

Раздался еще один взрыв, где-то на той стороне Рыночной площади, и тут Томаш заключил меня в объятия, и мы страстно поцеловались впервые с момента, как встретились в тот день. На несколько секунд в этом маленьком закрытом мире любви возникло странное чувство, будто жизнь вот-вот вернется в нормальное русло. Все остальное отступило. Но спустя мгновение мы снова услышали звук двигателей немецких самолетов. Над нами появилась еще одна группа бомбардировщиков, которые лишь периодически виднелись в сгустившихся столбах дыма. Они уже кружили над городом, готовясь к очередной смертоносной атаке.