Империя из песка - Кайла Олсон

Тихо заворчав, Грей переворачивает очередную страницу – она, будучи по-прежнему мокрой, рвется. И я, исполненная любви к руководству – и к моему отцу, несмотря на все, что я увидела и чего не могу понять, – разрываюсь вместе с ней.

Неважно, что пытается обнаружить Грей. Синие чернила потекли, их невозможно разобрать. Печатный шрифт и карандашные пометки уцелели, но чем больше рядом было чернил, тем меньше шанс прочитать текст. Например, вглядываться в страницу с «морзянкой» уже бесполезно – как и во многие главы. Хотя, возможно, где-то в середине книжки еще сохранились неповрежденные места…

Грею не хватает терпения их выискивать.

– Объясни мне, – низко рокочет он, – каким образом твоя дочь оказалась в компании капитана и в нашем штабе. Говори – или прощайся со своими привилегиями. – Мой отец отвечает на его свирепый взгляд выражением лица, которое я видела сотню раз: когда в разговоре чуточку перегибала палку.

– Прости, но я, пожалуй, рискну, – он не оправдывается, не защищается – вот отец, которого я помню. – Кроме того, ты не можешь лишить меня привилегий. Это не в твоей власти. А контракт не обязывает меня перед тобой отчитываться.

– Она – перед тобой, Уилл! – взрывается Грей, стискивая пальцы на моей руке (я ожидала вспышки ярости, но от боли у меня в глазах все равно вспыхивают искры). – В последнее время твои действия вызывают у меня сомнения, и я абсолютно вправе требовать объяснение!

Грей тянется к наушнику.

– Подкрепление, отдел «Овен». Нужна доза из лаборатории, – произносит он и вновь обращает свой гнев на моего отца. И на мою руку, которую продолжает сжимать. – Пелл придет с минуты на минуту, и когда он явится, ты докажешь свою верность программе, которую помог нам реализовать. Волки – превыше крови! Ты помнишь присягу?

Отец на долю секунды вглядывается мне в глаза, но сразу отводит взгляд. И мне становится ясно: он – прежний. Его доброта, тепло и сострадание никуда не делись. Однако он почему-то их скрывает.

Он меня защитит. Он отвечает уклончиво, наверное, он уже что-то задумал – он ведь ради семьи готов на что угодно. Я постоянно читала об этом на страничке с физиологией дыхания – те его слова, адресованные маме: «Я сделаю для тебя что угодно».

Грей утаскивает меня к дальней стене, где на двадцати-тридцати экранах транслируются изображения с камер видеонаблюдения, и нажимает ничем не примечательную кнопку на пульте управления. Зеленая стеклянная дверь отъезжает в сторону.

В комнату входит невысокий и тощий чернокожий мужчина в облегающих белых штанах и белой футболке – излюбленный наряд Лонана, только другого цвета. В руке у него полный шприц – пугающе знакомый, но жидкость не янтарная, а ярко-фиолетовая. Раскрыв вторую ладонь, мужчина опускает на стол крошечный серебристый контейнер, похожий на тот, в котором Эмма хранила контактные линзы.

– Итак, Овен, – произносит мужчина (Пелл… это сокращение от Пеллегрин?). – Сам хочешь или мне сделать?

Я искренне верю, что мой отец кивает и берет в руки шприц с контейнером исключительно ради моей безопасности. Что это – спектакль, разыгранный, дабы опасные предметы не оказались у тех, кто желает причинить мне боль.

Я верю отцу – всем сердцем.

Ровно до того момента, как он вкалывает мне в шею иглу. Фиолетовая жидкость исчезает под кожей, и я оседаю.

– Можешь мне доверять, – говорит мой отец.

Обращается он не ко мне.