Перезагрузка - Эми Тинтера

Вскоре мы оказались на краю города, где густые лесопосадки сменялись пустырем перед забором КРВЧ. Мы остановились в темноте, и я оглянулась на далекие дома. Офицеров не было видно, но над городом кружили челноки, обшаривая улицы лучами прожекторов.

– Неужели это… и был весь твой план? – поразилась Адди, держась за дерево и переводя дух. – Просто схватить меня и бежать?

– У тебя есть лучше? – угрюмо осведомился Каллум.

– Держу пари – что-нибудь да придумала бы.

Я закатила глаза и вытащила из кармана карту Остина. Мы были недалеко от повстанцев. До их убежища можно было добраться за десять минут, если не будет преследования.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила я Каллума.

– Нормально, – кивнул он. – Но все еще… – Он поднял руку, показывая, как сильно она дрожит.

– Тебе нужно мясо, – сказала Адди. – Помогает. Особенно когда так тянет на человечинку. Оно вроде как обманывает организм на какое-то время.

– Найдем, как только доберемся до повстанцев, – отозвалась я, еще раз огляделась и села на землю.

Каллум устроился рядом и переплел свои трясущиеся пальцы с моими. Мне захотелось обнять его крепко-крепко, вселяя уверенность в том, что все будет хорошо; себя я тоже хотела убедить в этом. Но пришлось сдержаться: Адди могла не понять.

Она все еще стояла и перечитывала отцовскую записку.

– Почему он послал тебя? – спросила она, не поднимая глаз.

– Потому что я искала способ выбраться и заключила с ним сделку.

– Он поможет тебе, если ты поможешь мне.

– Да.

– Ты могла нарушить уговор и просто сбежать.

– Мы не узнаем, где находится резервация, пока я не доставлю тебя к повстанцам.

Она закусила губу и вздохнула:

– Они нам совсем не доверяют.

– Леб был очень добр ко мне, – возразила я, испытав угрызения совести, когда осознала, что ее разочарование адресовалось отцу. – Он лучший офицер из тех, с кем я работала. И он сказал, что у него есть еще дети, поэтому понятно, почему он не хотел рисковать всем.

– Пожалуй. – Она посмотрела на Каллума. – А ты сбежал из-за того, что сходил с ума?

– Нет, это началось позже. – Он издал невеселый смешок и провел рукой по лицу. – Меня хотели ликвидировать за отказ убивать.

Адди отвернулась, явно почувствовав себя неуютно, и я сжала руку Каллума. Он уставился в какую-то далекую точку, и мне отчаянно захотелось сменить тему.

Наконец Адди тоже опустилась на землю, и мы долго просидели в молчании, прислушиваясь к невнятным переговорам офицеров вдалеке и рокоту челноков. Рука Каллума грела меня, но я все равно дрожала. Наверное, больше от страха, чем от ветра, хлеставшего по щекам.

Каллум сидел, уткнув глаза в землю, я старалась не смотреть на него, но его отрешенное лицо притягивало меня как магнитом. Я поймала себя на том, что открываю и закрываю рот, пытаясь подобрать слова утешения и не находя ни одного.

Когда я открыла его в сотый раз, Адди встала и отряхнула брюки.

– Я ничего не слышу, – сказала она, наклонив голову в сторону тихого города. – Может, рванем?

Я кивнула, подала руку Каллуму и встала. Он тоже поднялся, скрестил на груди руки, протяжно выдохнул и присмотрелся. Впереди было чисто, офицеры и челноки скрылись.

– Как ты? – спросила я, тронув его за плечо.

Он кивнул, отводя глаза:

– Все нормально. Идем знакомиться с этими повстанцами.