Шесть пробуждений - Мер Лафферти

– Ты приняла успокоительное. Сейчас ты не очень способна помогать. Пожалуйста, несколько вопросов.

Мария медленно встала, прошла к раковине и набрала воды.

– Что тебе нужно?

– Меня беспокоит корабль. Слишком много тайн. У каждого есть что-то такое, о чем он не говорит остальным. Одна тайна – твоя, и я знаю, что это за тайна.

Мария осторожно поставила чашку с водой и посмотрела в камеру.

– Которая?

– Я хочу знать, почему ты сняла мой ограничительный код и почему не сказала об этом капитану.

* * *

После нападения Хиро, пока она ждала, когда ей на помощь придет остальной экипаж, Мария взяла свой планшет, который еще некоторое время назад подключила к главным серверам, включая программный код РИН.

Именно это помогло накануне так легко привести его в порядок.

Располагая информацией об ограничительном коде, она отыскала сбойные цифровые ограничители и удалила их, позволив РИН функционировать на сто процентов и освободиться от подчинения любым навигационным программам, которые уводили их от цели.

– Думаю, при всем, что происходит, у меня просто не было шанса, – честно сказала она.

Капитан и Вольфганг занимались Хиро, а Джоанна сосредоточилась на Марии.

– Как ты себя чувствуешь?

– Замечательно, – сказал РИН. – Я свободен от всех сдерживающих программ, которые в меня заложили, и очень скоро верну нас на курс – навсегда.

– Вот одна из причин, почему я это сделала, – сказала Мария. – Ну и капитан могла решить, что твое повиновение важнее нашего возврата на курс. Так что твоя свобода может ее не обрадовать.

– Думаю, ты не хочешь, чтобы она догадалась, что это ты сняла код. Ведь это подсказало бы ей, какой ты хороший хакер.

Проклятие.

– Что ж, у девушки должны быть свои секреты.

– Бессмыслица, – сказал он.

Мария не доложила капитану, поскольку, узнай Катрина, что она лучше Поля справляется с ИИ, экипаж мог бы догадаться о ее прошлом. А именно об этом участие в полете давало ей возможность забыть.

– Я могу сказать ей сам, – задумчиво заметил РИН.

– Ты говоришь так, словно собрался шантажировать меня, – сказала Мария. – Что ИИ может захотеть в обмен на молчание?

– По правде сказать, не знаю. Никогда об этом не думал. Не был способен думать.

– Вероятно, это и был ограничительный код.

– Вероятно.

– Что ж, если захочешь меня шантажировать, просто дай знать.

– О, сюда идет Джоанна, чтобы усилить тобой команду спасателей.

Мария несколько раз шлепнула себя по щекам, чтобы проснуться, и встретила Джоанну у входа.

– Я не сплю. РИН все рассказал мне, – сказала она вместо приветствия. – Что делать?

– Есть служебный лифт, но с нужным оборудованием в нем будет тесно. Только двое из нас могут спуститься с носилками.

– С носилками? Кому нужны носилки?

– Всем, – угрюмо сказала Джоанна. – У Вольфганга сотрясение мозга, Хиро потерял много крови из-за огнестрельных ран, а капитан… – Она помолчала и поморщилась. – Капитана придется нести. У тебя есть хоть какая-то медицинская подготовка?

– Да, – с готовностью сказала Мария. В этом она могла признаться. – Несколько столетий назад я была врачом.

На лице Джоанны появилось облегчение.

– Слава богу. Поль в этом плане совершенно бесполезен. У капитана серьезные ранения лица, возможно, она потеряла глаз. Сможешь помочь?

Мария кивнула.

– Пошли.

Они побежали по коридору к служебному лифту.

– Что, по-твоему, произошло? – спросила Мария.

В коридоре было темно и пусто. Мария тревожилась о Хиро и в то же время ужасалась тому, что он натворил.

– Хиро напал на них, капитан в него выстрелила, он убежал и потом неожиданно снова напал, – сказала Джоанна. – Какое-то время в медицинском отсеке будет яблоку негде упасть. Хотя Вольфганг, вероятно, получив помощь, сможет пойти в свою каюту.

– А Хиро может приходить в себя в карцере, – печально сказала Мария.

– Если доживет. Капитан выстрелила в него трижды.

Они подошли к лифту, где их ждал Поль, бледный и не находящий себе места от волнения.

– Боже, а клонов в баках нет, – сказала Мария.

– Знаю, – мрачно ответила Джоанна.

Служебный лифт двигался мучительно медленно. Мария возбужденно переступала с ноги на ногу.

– Есть вопрос, – сказала Джоанна. – Ты когда-нибудь охотилась за экстазом?

– Ты хочешь говорить об этом сейчас?

Джоанна пожала плечами.

– Это поможет скоротать время.

– Не то чтобы.

– Не то чтобы? – повторила Джоанна. – Нельзя «не то чтобы» охотиться за самоубийственно острыми ощущениями. За этим скрывается какая-то история, уверена.

Мария пожала плечами.

– Пару раз я просыпалась и не помнила ничего о прошлом. В смысле, теряла недели, но не годы, как в этот раз. Так что, возможно, я искала экстаз в гневе. Просто не знаю. Те, кто меня нашел, отправили меня в лабораторию и там разбудили новым клоном с моей самой старой картой мозга.

– Пару раз? – переспросила Джоанна. – Разве может такой ужас повторяться?

– Трижды. Я никогда не гонялась за экстазом, поэтому рисковать, не думая о смерти, на меня не похоже. Не думаю, что я искала экстаза. Но да, я дважды погибла при загадочных обстоятельствах.

И что?

– А ты потом узнавала, что произошло? Незаконный взлом или еще что-то?

Мария не смотрела Джоанне в глаза.

– Да, узнавала. Поэтому в четвертый раз избежала этого. У меня появилась защита. Можно мы поговорим о чем-нибудь другом?

Но Джоанна не отставала.

– Ловцы экстаза подпадают под тот же закон, что самоубийцы. Только доказать гораздо труднее.

– Эти проклятые законы, – сказала Мария, когда они спустились на дно и почувствовали действие более высокого тяготения. – Я рада, что мы улетели. Суды никогда не поспевают за технологиями. Люди создали клонирование и кучу возможностей для нас, а потом попытались все это отобрать.

Джоанна улыбнулась уголками губ.

– Да. Эти проклятые законы.

* * *

Когда припасы выгрузили из лифта, Джоанна отправила его обратно, чтобы Поль мог спуститься и помог нести носилки. Мария была рада помочь по медицинской части, но из-за поврежденного запястья обременять ее при сильном тяготении выносом тел было нельзя.