Жестокая Земля. Двойная тень - Антон Грановский

– Опыли!

– Твари, созданные из нанопыли?

– Да!

– Мы можем рассеять их по ветру?

– Я – нет. А вы… – Денис покосился на Ника. – …Вы можете попробовать.

– Потому что я – такая же тварь, как эти опыли? – приподняв бровь, уточнил Ник.

– Я не это имел в виду.

– Ладно, проехали. Я попробую. Спрячься за мою спину и не высовывайся.

– Где-то я это уже слышал, – проворчал Денис.

– Если хочешь еще когда-нибудь услышать – не лезь в пекло, а держись в стороне.

Ник достал из кобуры пистолет.

– Думаете, ваше оружие нам поможет?

Бойцов посмотрел на пистолет, задумчиво сдвинул брови.

– Ты прав. – Он спрятал пистолет обратно в кобуру и снял с пояса «кирлиан». – В полицейской академии меня учили, что оружие – это продолжение руки. Никогда не думал, что это стоит воспринимать буквально.

– Да, это смешно, – подтвердил Денис. И добавил тихо: – Особенно, если учесть, что ни в какой академии вы никогда не учились.

Ник метнул на него холодный взгляд и процедил:

– Не сыпь мне соль на рану, шкет.

Опыли с тихим гулом двинулись навстречу людям. Ник сдвинул рычажок винтовки, и когда она, сверкнув хромированным боком, изготовилась к стрельбе, поднял ее, прицелился и несколько раз нажал на спусковой крючок. Один из опылей рассыпался в прах, но другие принялись ловко уворачиваться, одновременно сгущаясь и меняя форму.

Один из смерчей превратился в огромную черную фигуру. Вглядевшись в нее, Ник похолодел от ужаса. Громадное человекоподобное создание, чье «тело» было соткано из подвижного облака призрачных каркающих воронов. Вороны били крыльями, то выпархивая из гущи, то вновь присоединяясь к своим собратьям, и огромная черная фигура, подрагивая и подергиваясь, шагала к Нику и Денису.

Ник припомнил, что читал о ментальных зарядах. Мощность их зависит от духовной силы стрелка. Да, именно так и было написано в учебном пособии: «Воля и сила духа стрелка оказывают влияние на силу заряда».

Времени на медитацию не было, и Ник постарался восстановить правильное дыхание. Сделать это Бойцову помогла долгая практика. Сердце его забилось ровно и спокойно, страх покинул душу. Ник прицелился и выстрелил.

Черная фигура вспыхнула, как факел, и сотни пылающих воронов с карканьем разлетелись в стороны. Воздух наполнился запахом жженой плоти. Ник выстрелил еще раз. Многоголосое карканье оборвалось, и черное облако обрушилось на землю шквалом пылающей пыли.

Но в бой вступил второй фантом, сотканный из дрожащего горячего воздуха – прозрачный, человекоподобный, источающий жар. Фантом с гулом ринулся на Ника. Последовал еще один выстрел. Монстр замер, по конечностям его пробежала дрожь… А через секунду фантом превратился в прозрачную ледяную фигуру. Следующим выстрелом Ник довершил дело – ледяная фигура взорвалась облаком сверкающих осколков. Осколки падали на асфальт и с шипением испарились, оставив после себя темные сгустки грязи.

Третий монстр, сотворенный из нанопыли чужеродным разумом, был создан не из раскаленного пара и не из сотен крикливых птичьих тел. Трехметровая человеческая фигура, надвигающаяся на беглецов, напоминала ожившую тучу, и алые молнии со зловещим грохотом, напоминавшим отдаленные раскаты грома, вспарывали ее пылающее брюхо.

Монстр взмахнул рукой, и огромный кулак обрушился Нику на лицо. Детектив взлетел в воздух, пролетел несколько метров и рухнул спиной на асфальт. Куртка на нем дымилась, лицо было обожжено, но он быстро поднялся на ноги и выстрелил в приближающегося монстра в упор. Чудовище, созданное из грозового облака и адского пламени, замерло на месте, а затем стало стремительно таять. Пепельно-серое марево истончалось и рассеивалось и вскоре исчезло совсем.

Ник опустил винтовку и вытер рукавом куртки потный, обожженный лоб. Он повернулся к Денису и хотел что-то сказать, но вдруг покачнулся и прижал левую руку к груди.

– Что? – хрипло спросил Денис.

– Ничего. – Ник сглотнул слюну и опустил руку. – Просто сердце.

– У тебя больное сердце? Как такое может быть?

Ник усмехнулся обожженными губами.

– Очередной «брак», я полагаю. Но я рад этому.

– Почему?

– Эта боль – единственное, что во мне есть по-настоящему человеческого.