Сосны. Последняя надежда - Блейк Крауч

– Ты никогда не знал, чем владеешь, – сказал Хасслер.

Он замахнулся для нового удара, но шериф перехватил его руку в локте и вывернул ее в обратную сторону. Адам вскрикнул, чувствуя, как растягиваются сухожилия. Итан толкнул его на опрокинутое кресло-качалку и поднялся, ища какое-нибудь оружие, что-нибудь твердое и тяжелое. Но Хасслер сумел устоять и принял боксерскую стойку. В гостиной было слишком темно, чтобы Бёрк заметил удар, так что Адам с силой толкнул его в грудь, а потом нанес крепкий хук справа, который отправил бы его противника в нокаут, не будь сам Хасслер настолько ослаблен.

И все-таки от этого удара в шее у Итана что-то щелкнуло, и его развернуло на девяносто градусов, а Хасслер уже снова ударил – на этот раз в печень. Шериф закричал и вывалился в прихожую. Соперник наступал на него – спокойный и собранный.

– Это неравная схватка, – промолвил Кочевник. – Я просто лучше тебя. И всегда был лучше.

Пальцы Итана сомкнулись на железной вешалке-стойке для одежды.

– Я даже любил твою жену сильнее, чем мог любить ты, – продолжал Адам.

Тяжелое металлическое основание вешалки описало в воздухе широкую дугу. Хасслер пригнулся, и вешалка пробила дыру в перегородке. Адам бросился вперед, но Бёрк нанес ему встречный удар локтем в челюсть, и у Кочевника подкосились колени. Итан в первый раз ударил Хасслера в лицо, почувствовав, как треснула под кулаком его скула, и это доставило шерифу такое удовольствие, что он ударил еще раз, а потом еще и еще. Хасслер слабел, а Бёрк собирался с силами, и с каждым ударом в нем нарастало желание причинить врагу еще больше боли. Страх, скопившийся внутри его, вырвался наружу ураганом необузданной жестокости – страх перед тем, что мог сделать этот человек, страх за то, что мог отнять у него Хасслер, страх потерять Терезу.

Наконец Итан отпустил шею Адама, и тот со стоном рухнул на пол. Шериф вырвал вешалку из стены, крепко перехватил металлический стержень обеими руками и занес чугунное основание над головой Хасслера. «Я убью его», – совершенно ясно понял он в тот момент.

Хасслер поднял на него взгляд. Лицо Кочевника было разбито в кровавую кашу: один глаз уже заплыл, а второй был полон осознания того, что сейчас произойдет.

– Сделай это, – выдохнул он.

– Ты послал меня сюда! – прорычал Бёрк. – Ты сделал это ради денег? Или ради того, чтобы заполучить мою жену?!

– Она заслуживала куда большего, чем ты.

– Тереза знала, что ты подстроил все это для того, чтобы быть с ней?

– Я сказал ей, что приехал сюда, разыскивая тебя, и попал в автокатастрофу. Она была счастлива со мной, Итан. Истинно счастлива.

Долгое мгновение шериф стоял над поверженным соперником, готовый размозжить ему череп – желая это сделать и одновременно не желая быть человеком, который это сделает. Он швырнул вешалку через всю комнату и рухнул на дощатый пол рядом с Хасслером, чувствуя, как пульсирует боль в печени.

– Мы здесь из-за тебя, – сказал Итан. – Моя жена, мой сын…

– Мы здесь потому, что две тысячи лет назад ты трахал Кейт Хьюсон и унижал свою жену, – возразил Адам. – Если б Кейт не получила перевод в Бойсе, она никогда не оказалась бы в Заплутавших Соснах. Пилчер не похитил бы ее и Билла Эванса.

– И ты никогда не продал бы меня.

– Пойми, если б я этого не сделал, вы были бы уже давно мертвы.

– Нет, мы прожили бы нашу жизнь в Сиэтле.

– Ты называешь то, что было у тебя и Терезы, жизнью? Она была несчастна. Ты был влюблен в другую женщину. И ты собираешься сидеть здесь и рассказывать мне, что я поступил неправильно?

– Ты серьезно? То, что ты только что сказал, – ты правда так думаешь?

– Больше не существует правильного или неправильного, Итан. Есть только выживание. Я усвоил это за три с половиной года скитаний по тому аду, что лежит за ограждением. Так что не смотри на меня, надеясь увидеть проблеск раскаяния!

– Значит, убить – или быть убитым? Это то, до чего мы дошли теперь?

– Мы всегда были такими.

– Тогда почему ты не убил меня?

Хасслер улыбнулся, несмотря на то, что между зубами у него сочилась кровь:

– Когда ты возвращался в комплекс вчера вечером от Кейт, я был там. В лесу. Там, в темноте, не было никого, кроме нас с тобой. У меня имелся охотничий нож, тот самый, которым я убивал аберов в схватке лицом к лицу – ты такое и представить себе не можешь. И ты не знаешь, как близко я к тебе подошел.

Итан почувствовал, как по спине у него ползет холодок:

– И что же тебя остановило?

Адам стер заливающую глаза кровь:

– Я много думал об этом. Мне кажется, это потому, что я уже не так тверд, как был когда-то. Видишь ли, разумом я понимаю, что не существует правильного или неправильного, но мое сердце с этим не согласно. Моя прошивка времен двадцать первого века слишком глубока, слишком изначальна. Мое сознание помешало мне.

Бёрк смотрел на своего бывшего босса сквозь завесу темноты, сгущающейся в комнате:

– И к чему это нас подводит?

Хасслер застонал, с трудом принимая сидячее положение. Наконец, он сел, опираясь спиной на стену. Даже в слабом свете Итан видел, как распухает челюсть Кочевника: теперь тот говорил с трудом, невнятно.

– Я уйду. Навсегда, – пообещал Адам. – При одном условии.

– Думаешь, ты в том положении, чтобы диктовать условия?

– Тереза никогда не должна узнать о том, что произошло на самом деле.

– Ну и обеспечивай это сам, ведь она по-прежнему любит тебя!

– Она выбрала тебя, Итан.

– Что?!

«Она выбрала тебя». – Бёрк повторил эти слова про себя, и на него волной нахлынуло облегчение. Горло сдавило от эмоций.

– Теперь, когда все позади, я не хочу, чтобы она знала, – продолжал Хасслер. – Уважь это желание, и я сделаю невыносимую ситуацию приемлемой.

– Есть и другой вариант, – отозвался шериф.

– Какой же?

– Я мог бы убить тебя.

– А в тебе есть это, друг мой? Потому что если есть, то дай этому волю.

Итан посмотрел на холодную печь, а потом на окно, в которое сочился слабый вечерний свет, и задумался о том, сможет ли когда-либо снова ощутить это место своим домом. Наконец он произнес:

– Я не убийца.

– Видишь? Мы оба слишком мягки для этого нового мира.

Бёрк поднялся на ноги и спросил:

– Ты провел за оградой три с половиной года?

– Верно.

– Значит, ты знаешь об этом новом мире больше, чем кто-либо из нас.

– Вероятно, да.

– А если я скажу тебе, что мы не можем больше оставаться в Заплутавших Соснах? Что нам нужно покинуть эту долину и перебраться куда-то, где теплее, где можно выращивать злаки? Как ты думаешь, у нас есть шанс?