Сосны. Последняя надежда - Блейк Крауч

– Проводишь меня?

Он взял жену за руку и подвел к ее камере. Дверца уже была открыта, и Тереза уставилась на черное композитное сиденье, черные подлокотники и черные трубки, свисающие с внутренней стены. Каждая из трубок заканчивалась полой иглой – эти иглы должны будут вытянуть из ее вен всю кровь, до капли.

– О господи! – испуганно выдохнула женщина.

Она вошла внутрь, села, и захваты зафиксировали ее руки и ноги.

– Увидимся по ту сторону, – сказал Итан.

– Ты думаешь, мы действительно туда попадем? – недоверчиво вздохнула его супруга.

– Я абсолютно в этом уверен.

А потом он поцеловал жену так, как будто прикасался к ней в последний раз.

* * *

Забравшись в свою анабиозную камеру, Итан подумал о том послании, которое набросал вчера вечером в своем кабинете, и еще раз мысленно прочитал слова, надиктованные им в наблюдательном центре. Возможно, это последний записанный документ в истории человечества.

Этот мир безжалостен. Этот мир суров, и мы в этой долине жили во власти страха перед аберами. Мы жили, подобно узникам, и это противоречило самой сущности нашей природы. Человечество должно исследовать; люди существуют, чтобы открывать и покорять новое. Это записано в нашей ДНК, и именно это мы собираемся сделать сейчас.

Бёрк опустился на сиденье.

Это будет долгое путешествие, и никто не может сказать, что мы обнаружим, когда достигнем его цели.

Фиксаторы сомкнулись на его лодыжках.

Я боюсь этого. Мы все боимся.

На его запястьях.

Что за мир будет ждать нас по ту сторону долгого сна? В каком-то смысле это неважно. Потому что обитатели Заплутавших Сосен встретят этот мир все вместе. Без тайн, без лжи и без королей.

Автоматика задвинула и запечатала дверь капсулы.

Мы все сказали слова прощания. Мы все знаем, что это может быть нашей гибелью, и мы все, насколько могли, смирились с этим фактом.

Зашипел поступающий в камеру под давлением газ, и это шипение сопровождалось смоделированным на компьютере женским голосом, странно успокаивающим.

– Пожалуйста, начинайте глубоко дышать, – произнес этот голос. – Наслаждайтесь запахом цветов перед сном.

Говорят, что время лечит все раны… Что ж, у нас много ран – но и много времени… Достаточно времени, чтобы империи возвысились и пали. Достаточно времени, чтобы живые виды эволюционировали. Достаточно времени для того, чтобы мир стал добрее.

Газ пах лавандой и сиренью, и, едва вдохнув его, Итан ощутил, как сознание покидает его.

Мы все пускаемся в путь, гадая, что лежит за горизонтом, что ждет нас за следующим поворотом. И разве не это, в конечном итоге, движет нами?

Веки мужчины начали слипаться, и он представил себе лица жены и сына.

У нас снова есть надежда.

Образы Терезы и Бена он унес с собой в этот долгий, долгий сон.

Сейчас мир принадлежит аберам, но будущее… Будущее может быть нашим.