Сосны. Последняя надежда - Блейк Крауч

Фрэнсис Левен жил в отдельном здании в дальнем углу ковчега, выстроенном под навесом каменной стены. Электронный пропуск Бёрка на считывателе не сработал, поэтому он просто постучал кулаком в стальную дверь:

– Мистер Левен!

Через пару секунд щелкнул замок, и дверь со скрипом открылась. Стоящий на пороге человек был едва ли пяти футов ростом, а одет он был в банный халат, грязный и затертый, но когда-то, видимо, бывший белым. Итан предположил, что Левену лет сорок пять или пятьдесят, хотя точно сказать было трудно – настолько неухоженным был этот «управляющий комплексом». Его спутанные волосы отросли до плеч и лоснились от грязи, а большие голубые глаза смотрели на гостя с неприкрытым подозрением, граничащим с враждебностью.

– Что вам? – спросил Фрэнсис.

– Мне нужно с вами поговорить.

– Я занят. В другой раз.

Левен попытался закрыть дверь, но Итан с силой толкнул ее, распахнув настежь, и вошел. Пол внутри усеивали конфетные обертки, а в воздухе висел влажный запах плесени, словно в жилище шестнадцатилетнего подростка, к которому примешивался едкий запах несвежего кофе. Единственное освещение исходило от встроенного в потолок квадратного плафона и от гигантских жидкокристаллических дисплеев, которые покрывали почти каждый квадратный дюйм стен. Бёрк посмотрел на ближайший экран – там мерцала круговая диаграмма, которая, если судить по обозначениям на ней, отражала состав воздуха в комплексе.

Шериф не понимал, как можно охватить разумом столько дисплеев одновременно. Они ежесекундно выдавали огромный, почти непредставимый объем данных: ряды температурных градиентов в градусах по Кельвину, цифровое выражение чего-то – по предположению Итана, тысячи анабиозных камер, жизненные показатели двухсот пятидесяти человек, все еще живущих и дышащих на этой планете, кадры с камер беспилотников, полные биометрические данные пленной самки-абера… Это было похоже на свихнувшийся центр наблюдения.

– Я хочу, чтобы вы ушли, – сказал хозяин этого помещения. – Никто не смеет тревожить меня здесь.

– С Пилчером покончено, – сообщил ему шериф. – На случай, если вы не получили уведомление: теперь вы работаете на меня.

– Это спорный вопрос.

– Что это за место?

Левен посмотрел на Бёрка сквозь толстые стекла очков – упрямый, не желающий подчиняться…

– Я не уйду, – произнес Итан.

– Я веду мониторинг систем, поддерживающих функционирование комплекса и города Заплутавшие Сосны. Мы называем это центром управления.

– Каких систем?

– Всех. Электричество, переборки, фильтрация, наблюдение, анабиоз, вентиляция… Подземный реактор, снабжающий энергией все это.

Шериф прошел дальше в этот нервный центр человечества.

– И вы один отвечаете за все это? – поинтересовался он.

На лице Фрэнсиса появилась ухмылка:

– У меня есть подчиненные. Понимаете, на тот случай, если меня собьет пресловутый автобус.

Итан улыбнулся, отметив этот намек на мрачное чувство юмора.

– Я слышал, что вы любите уединение, – заметил он.

– Я отвечаю за двигатель, делающий возможным наше существование. Работаю восемнадцать часов в день ежедневно. До похорон сегодня утром я не видел неба три года.

– Не очень-то веселая жизнь!

– Но это моя жизнь. Я даже полюбил ее.

Шериф подошел к кластеру мониторов в темной нише – по ним стремительным потоком, со скоростью цифр на биржевом котировочном аппарате, бежали кодированные строчки.

– Что это? – спросил Бёрк.

– Красиво, не правда ли? Я занимаюсь кое-каким прогнозированием.

– Прогнозированием чего?

Левен подошел и встал рядом с гостем, и они вместе стали смотреть на строки кода, текущие по экрану, словно вода в горной реке. Наконец, управляющий произнес:

– Прогнозированием жизнеспособности того, что осталось от нашего вида. Понимаете, все шло плохо еще до того, как Дэвид не сдержал свой гнев и бросил свой народ на растерзание волкам.

– В каком смысле – плохо? – не понял Бёрк.

– Идите за мной.

Управляющий провел Итана к главному пульту, где они сели в просторные кожаные кресла перед огромной стеной экранов.

– До резни в долине в горе жило сто шестьдесят человек, – начал Левен. – И четыреста шестьдесят один – в Заплутавших Соснах. Наши данные уходят в прошлое всего на четырнадцать лет, но первые заморозки обычно наступают в конце августа. Вас еще не было зимой, но зимы здесь стоят долгие и суровые. Глубина снежного покрова в долине достигает десяти-пятнадцати футов. Тут, в горах, нет садов, чтобы собирать урожай – нет ни фруктов, ни овощей. Мы существуем только на наших запасах сублимированного мяса, пищевых добавках и мясных консервах. Хотите услышать поганый маленький секрет? Ведь теперь этим предстоит заниматься вам. Дэвид Пилчер вовсе не предполагал, что мы останемся в этой долине навсегда.

– О чем вы говорите?

– Он просчитался в том, каким враждебным и не пригодным для обитания станет этот мир.

Итан ощутил, как в его душе шевелится тьма.

– Я перепроверяю свои расчеты, – продолжал Фрэнсис, – но у меня выходит, что наших зимних запасов хватит на четыре целых две десятых года. Что мы можем сделать? Оттянуть неизбежное, введя уменьшенные пищевые пайки. Но это даст нам, в лучшем случае, лишний год или два, не больше.