Крылья распахнуть! - Ольга Голотвина

Только за калиткой Дик окончательно поверил в то, что его не убьют. Хотелось оглянуться на массивную серую ограду и крышу особняка над ней. Но остановило нелепое опасение: вот обернешься – и калитка откроется, на улицу выбегут охранники ду Венчуэрры, затащат наглого гостя обратно в дом…

Оборачиваться Дик не стал. Он расправил плечи и с независимым видом зашагал по улочке. Даже пытался насвистывать, но мелодия вышла такой фальшивой, что Бенц это дело бросил.

Слежку за собой он обнаружил на подходе к длинному коричневому зданию, в котором располагалась канцелярия коменданта порта. Это здание комендант делил с командиром портовой стражи, а значит, место было не самое подходящее для прогулок всякого сомнительного сброда. Но эти двое не отстали от Дика. Один – мелкий, неприметный, за что Дик про себя назвал его Мышью. Второй, толстый и какой-то потертый, словно старое сукно, уже встречался Бенцу во время странствий по закоулкам Порт-о-Ранго. Помнится, прозывался он Кадушкой.

Оба преследователя не были мастаками в искусстве слежки. Да, похоже, и не старались. Тащились за Диком в кильватере: мол, «король без короны» помнит о тебе, нахальное дитя…

В здание канцелярии свита, разумеется, не последовала за Диком. У парня мелькнула мысль: не улетучиться ли через черный ход? Но он напомнил себе, что незачем будить подозрительность эдона Манвела.

В канцелярии пришлось ждать дольше, чем хотелось. Канцелярские пауки ни одно дело не делали быстро – из важности и вредности. Позвенеть бы монетами, задвигались бы проворнее. Но у Бенца последние деньги ушли на взлетную пошлину. Пришлось терпеть, стиснув зубы, и поглядывать в окно на небо, наливавшееся сумеречной свинцовой тяжестью.

Выйдя из канцелярии, Бенц уверенно прошествовал мимо торчащих на углу соглядатаев, удержавшись от соблазна помахать перед их рожами разрешением на взлет и приказать: «А ну, бегом к ду Венчуэрре – и доложить, что все сделано, как он велел…»

– Эй, красавец! Да, ты, с капитанским шнуром! Почему такой мрачный? Не хочешь разогнать печаль?

Дик застыл на месте. Предложение-то не удивительное для темнеющей улицы… но произнесено было голосом Мары!

Да, это Мара! Лицо прикрыто дешевым веером, но платье то же самое, что взяли в долг у Сибиллы Крэй – и замотались, не успели еще отдать.

Если пастушка тут выкаблучивается, изображая уличную девку, значит, что-то случилось.

– А чего бы и не повеселиться? – сказал он достаточно громко, чтобы услышали Мышь и Кадушка – те обнаглели уже настолько, что едва не дышали в затылок.

И добавил тихо:

– За мной свита.

– Пойдем, красавец, пойдем! – защебетала Мара. – У меня комнатка в «Виктийском приюте», уж так там славно, уж так там хорошо…

И зацокала каблучками по булыжнику, не оборачиваясь. Дик следовал за ней, прикидывая: что же случилось? Спектакль, который разыграла Мара, был удачно придуман: так можно будет поговорить без пыхтящей сзади свиты. Уж в комнату за Бенцем и девицей эти двое не потащатся! Но что же произошло?..

«Виктийский приют» оправдывал свое название: он был похож на те бревенчатые, приземистые, проконопаченные мхом строения, что далеко на севере противостояли ударам ледяного ветра с океана.

И внутри все напоминало Виктию: длинные дубовые скамьи вдоль стен, такие же длинные и массивные столы, маленькие светильники, едва разгоняющие мрак. У Дика даже мелькнула мысль: не тюленьим ли жиром они заправлены? Желтый свет вырывал из мрака висящие на окнах медвежьи, волчьи и рысьи шкуры и прилаженные в скобах боевые топоры. Дик заметил, что скобы заклепаны наглухо, чтобы подвыпившие гости не сняли «украшения» со стен и не пошли сносить друг другу головы.

Единственной деталью, отличавшей трактир от виктийского жилища, была лестница, уходящая на галерейку. Должно быть, комнаты там были с низкими потолками: снаружи «Виктийский приют» не выглядел высоким.

Дик поднялся по дубовым прочным ступеням. Мара шла позади, тихо говоря:

– Райсул сообразил, что если вы вырветесь от негодяев, то пойдете в канцелярию. И свиту вашу он приметил, и сбегал за мной: женщине проще вас окликнуть.

Хлопнула дверь. Оглянувшись, Дик заметил, что его свита вошла в трактир и уселась за стол у входа.

На темную галерейку выходили четыре двери. Мара, не стуча, толкнула левую, и они с Бенцем вошли…

Нет, не вошли, а втиснулись. Потому что в комнатушку с низким потолком (Дик угадал верно) набился весь экипаж «Миранды», кроме илва и юнги. Это Дик заметил с порога и сердито спросил:

– А шхуну бросили на Филина? Как он один усмотрит, если кто вздумает влезть на борт? Много ему пользы будет от мальчишки?

– Олух не слепой, – вступился боцман за юнгу. – И еще там Паучок, она глазастая. Втроем укараулят.

Взгляд Бенца метнулся к девушке, сидящей в уголке. В тесноте и полумраке Дик принял ее за Литу, но теперь и сам видел, что ошибся.

Кэти! Во имя всех богов, Кэти!

– Что ты здесь делаешь? Что случилось? – От тревоги голос Дика стал хриплым.