Кровь - Тед Деккер

Немедленно согласились все девятеро.

В этот самый момент он спал в гостиничном номере, кварталах в десяти от здания конгресса США, в Вашингтоне, округ Колумбия. Сто правительственных организаций работали допоздна как каторжные, пытаясь осмыслить угрозу, перевернувшую мир с ног на голову. О сне там думали меньше всего. Там решали, кому о ней следует знать, а кому нет, кого можно предупредить, не боясь утечки информации, которая посеет среди населения небывалую панику. Искали способы изоляции, карантина, выживания.

Только Томас Хантер думал о сне. И понять его могли лишь немногие. Если и существовал ответ на угрозу Свенсона, то, чтобы найти его, Томасу нужно было спать.

И видеть сны.

Спустя четыре часа, поднявшись на бархан, они разглядели, наконец, на расстоянии в несколько миль море огоньков — крохотные светящиеся точки нефтяных факелов. Дерево в пустыне встречалось редко, но его с успехом заменяла Паршивым черная жидкость, сочившаяся из песка и собиравшаяся в углублениях. Самих нефтяных резервуаров Томас ни разу не видел, но Стражники частенько находили бочонки с нефтью при разгромленных войсках и забирали их в качестве трофеев.

Они выстроились в ряд, все десятеро, глядя на запад. И некоторое время молчали. Перед ними были лишь остатки разгромленного войска, но и те выглядели обескураживающе.

— Ты уверен, что мы справимся, Томас? — тихо произнес Уильям.

— Нет. Уверен только, что иного выбора нет. — Произнес он это куда решительней, чем чувствовал себя на самом деле.

— Надо мне идти с вами, — сказала Майкиль.

— Держимся плана, — ответил он. — Идем только мы с Уильямом.

Причину знали все. В предстоящей вылазке важен был внешний вид. Именно поэтому Томас и Уильям перед отъездом не стали омываться в озере. Майкиль они в любом случае не могли взять с собой — воины Орды не брали в походы женщин. Заметь ее кто, даже будь она с серой кожей, и все пропало бы — хоть она и уверяла, что в джутовом плаще с капюшоном похожа на мужчину не меньше любого из своих спутников.

— Как ты, Уильям?

Тот закатал рукав.

— Все тело зудит.

Томас спешился, достал мешочек с пеплом и перебросил ему:

— Лицо, руки и ноги. Не скупись.

— Ты уверен, что это их одурачит? — спросила Майкиль.

— Я примешал немного серы. Той, для пороха. Вонь…

— Кошмар какой! Фу! — Уильям сунул, было, нос в мешочек, отпрянул и закашлялся. — Нас учуют за милю!

— Не учуют, коль будем пахнуть, как они. А вот собак я и впрямь опасаюсь. А еще — как бы глаза не выдали.

Майкиль всмотрелась в его лицо.

— Уже бледнеют. В темноте никто не разберет. По правде говоря, в темноте, обмазавшись пеплом, и я бы прошла.

Томас сделал вид, что не услышал.

Через десять минут они с Уильямом, припудренные пеплом до серого цвета, проверили свое снаряжение, чтобы ничто не выдало в них Стражников, и снова забрались в седла. Остальные приготовились ждать.

— Ну, все, — Томас глубоко вздохнул, медленно выдохнул. — Поехали. Майкиль, ты наблюдаешь, как договорились. Если какая-то из палаток вдруг загорится, отправишь нам подмогу. Пусть все прячут лица под капюшонами. И для пущей убедительности тоже намажутся пеплом.

— Отправлю подмогу? Ты хотел сказать — возглавлю ее?

— Отправишь. Коль дела пойдут плохо, кто-то должен будет стать командиром Стражи.

Она стиснула зубы.

— Может, не надо тебе туда ходить?

— Действуем по плану. Как всегда.

— И как всегда, ты не хочешь прислушаться к голосу благоразумия. Я смотрю на этот лагерь и на своего генерала, который собирается сунуться в пасть к волкам, и не могу понять — зачем?

— За тем же, что и раньше, — ответил он. — Джеймус вчера едва не погиб, а позавчера — мы. Орда крепнет, и, если мы не помешаем этому, умрет не только Джеймус, умрем все мы — вместе с детьми.

Майкиль скрестила руки на груди и отвернулась.

— Поехали, — сказал Уильям. — Я хочу убраться отсюда до рассвета.

— Ты нужна людям, — мягко сказал Томас, поворачиваясь к Майкиль.

— Нет, людям нужен ты.

Она нахмурилась. Уговаривать бесполезно.

— Сила Элиона, — произнес Томас.

— Сила Элиона, — откликнулись остальные.

Майкиль промолчала.

Ладно, пусть подуется — это ненадолго. И без дальнейших разговоров Томас направил коня вниз по склону.

— Думаю, нам стоит тут заночевать, — сказала Сюзанна, глядя на черную пустыню.

— Нет уж! Я проделала такой путь не для того, чтобы его ждать. Ждать можно было и в деревне.

Рашель пустила коня рысью. Скача весь день без отдыха, они едва успели пробраться через заваленный мертвецами каньон до темноты. Подобного ужаса Рашель еще не видала, хотя не раз бывала на поле битвы.

Сюзанна догнала ее.

— Мы не знаем даже, прошли ли они здесь — слишком много следов, чтобы разобраться.

— Я своего мужа знаю. Он прошел. Уж если он мне даже словечка не шепнул, значит, дело важное. И темнота его не остановит. Ты ведь лучший следопыт среди Стражников? Вот и давай, выслеживай.

— Ну, допустим, мы их догоним — чем ночь лучше завтрашнего дня?

— Я же говорила — то, что я знаю, может спасти ему жизнь. Он пошел за историческими книгами из-за своих снов, Сюзанна. Стражникам он мог сказать, что добыть их нужно для победы над Ордой, и так оно, наверно, и есть, но дело не только в этом. Мне нужно добраться до него раньше, чем он увидит еще один сон, чтобы он успел найти меня.

— Найти тебя?

Кажется, она сказала что-то лишнее.

— Раньше, чем он увидит сон.

— Мы рискуем головой ради сна?

— Порох, который ему приснился, спас нам жизнь. Ты ведь была при этом.

Но на самом деле объяснения были бесполезны. Ее саму Томас так и не смог убедить — ни пятнадцать лет назад, ни прошлым вечером. Она надавила большим пальцем руки на указательный, который поранила в своем собственном сне. Существовало два мира, и они взаимодействовали друг с другом. С каждой оставленной позади милей ее уверенность в этом крепла. Каждое воспоминание о снах Томаса пятнадцатилетней давности углубляло понимание этого, хотя ни самого процесса взаимодействия, ни причин его понять она не могла.

От боли в пальце не отмахнешься.

Прости, Томас! Прости, любовь моя.

— Для меня это все равно полный бред, — сказала Сюзанна, высматривая следы.

— Для тебя пусть и остается бредом. Но я охотно поставлю свою жизнь на кон. Не хочу, чтобы мой муж умер. А если мы его не догоним, он может умереть.